Читаем Петр Грушин полностью

«Те дни для нас были тревожными, ожидалась высадка американского десанта. В ночь на 27 октября поступила команда, разрешающая выход в эфир, – радиомаскировка кончилась. Все говорило за то, что страшные события уже не за горами. Командир дивизиона майор И. М. Терпенов во втором часу ночи проверил боевую готовность расчетов. Под утро опять хлынул дождь, значительно усложнивший наше положение. Утром получили приказ: выйти в эфир. Закрутились антенны, засветились экраны индикаторов. Воздух кишел самолетами. С КП поступил строжайший приказ: огня не открывать. Следующая команда – „цель 33 сопровождать“. А дождь затоплял все живое, стихия бушевала. И вдруг с КП по радиостанции передали открытым текстом новую команду – „цель 33 уничтожить!“

Сразу же были выданы данные о цели, азимут, дальность, скорость, высота. Мы с Герченовым переглянулись: оба желали одного – получить команду

„Отставить“. Однако рассуждать об этом было уже поздно. Расчеты действовали быстро и уверенно, где‑то невидимые за водопадом ливня трудились стартовики. Команда командира дивизиона:

– Цель 33 уничтожить, двумя одиночными!..

Кнопка пуска нажата. Озарившее все вокруг пламя, придавивший окрестность низкий тягучий звук – пошла первая… Лее светлые метки неотвратимо сближались и… есть поражение! Короткий всплеск на экране, помехи, но цель продолжала движение, и сразу же снова пламя. Пошла вторая. И новый всплеск на экране в виде светлого облачка, которое медленно начало снижаться. Цель раскололась надвое.

В 10.19 Терпенов доложил:

– Цель 33 уничтожена, расход две, высота 21 километр».

Сбитый U‑2 упал на деревню, в 12 км от позиции дивизиона Герченова. Одно крыло упало в центре деревни, кабина с летчиком в стороне, хвостовое оперение затонуло в море. Сбитым летчиком оказался 35‑летний майор ВВС США Андерсон. Кубинцы ликовали. Как и в случае с Пауэрсом, фрагменты самолета были немедленно помещены ими в музее Гаваны для публичного показа.

Впрочем, по стечению обстоятельств этот успех советских ракет пришелся на самый пик развития Карибского кризиса – американцы впоследствии назвали тот день «черной субботой». В пришедшей же из Москвы по горячим следам телеграмме министра обороны СССР Р. Я. Малиновского говорилось:«Мы считаем, что вы поторопились сбить разведывательный самолет США U‑2, в то время как уже наметилось соглашение мирным путем отвратить нападение на Кубу».