Вигдис Йорт

Песня учителя

I

Ничего бы не случилось, если бы не случилось. Но оно все-таки произошло, причем все сразу.

Когда десятого апреля 2016 года Лотта Бёк вышла из своего старого дома на берегу речки Акерсэльва и направилась на работу, она и не подозревала, как сильно изменится ее жизнь всего за несколько недель. И все это произойдет по причинам, которые кто-то другой мог бы счесть рядом случайностей и совпадений.

Солнце висело высоко в апрельском небе, а Лотта Бёк не торопясь шла по Бломаннгата. На ней был комбинезон, хотя некоторые наверняка полагают, что подобная одежда для пятидесятисемилетней женщины – это чересчур самонадеянно. Однако Лотта Бёк держалась неплохо. Двигалась она легко, это важнее всего, а морщины на лбу – ерунда. Зато она не утратила способности быстро развернуться и побежать за автобусом. Впрочем, Лотте Бёк посчастливилось жить в центре, так что необходимость ездить на автобусе у нее возникала крайне редко. Чаще она ходила пешком, например в Академию искусств, где работала. Она владела домом в центре города, обладала быстрой и легкой походкой и смелостью разгуливать в комбинезоне, похожем на тот, в котором Мерил Стрип в фильме «Мамма Миа!» приводит в порядок греческий пансионат, не зная, что мужчина всей ее жизни уже спешит к ней.

Мы идем за пятидесятисемилетней Лоттой Бёк, которая вышагивает в комбинезоне по Бломаннгата. В последние годы она предпочитает в одежде слегка мужской стиль. Вокруг столько женщин, стремящихся компенсировать себе утраченную молодость и призывающих для этого на помощь особую элегантность – костюмы в тон обуви, сумкам, шарфам и украшениям, однако все это дорого и требует времени, а главное – доставляет неудобства. Некоторые бросались в другую крайность и махнули на себя рукой, вроде как с облегчением; этим отличались в основном те, кто всю жизнь прожил с одним и тем же мужем. Их кредо становилась практичность: короткая стрижка, очки в прямоугольной оправе, ортопедическая обувь, ветровки, мешковато висящие на постепенно полнеющих фигурах.

Лотта Бёк выбрала другой путь: небрежность, но не без претензий. Она развелась уже давно, приятеля у нее не было, зато имелись взрослая разведенная дочь и двое внуков. С ее ближайшими родственниками, уже два года как переехавшими в Австралию, в Сидней, где дочь получила степень доктора в области ботаники, Лотта теперь виделась намного реже, чем хотелось бы, и их долгим, почти ежедневным беседам с дочерью о жизни пришел конец. Этих бесед Лотте, естественно, недоставало, но она твердо решила, что справится, да к тому же о ее собственной жизни уже все сказано, верно? Поэтому сейчас частота телефонных звонков и мейлов оставалась на усмотрение дочери, а та звонила или писала, обычно когда, поссорившись с бывшим мужем, так на него злилась, что не могла бороться с желанием написать ему злобный мейл. Тогда она звонила Лотте, а Лотта помогала ей приглушить отчаяние и поменять резкие формулировки на более дипломатичные и миролюбивые. Эта роль ей нравилась, язык она любила и после подобных разговоров чувствовала глубокое удовлетворение. Впрочем, она – мать, так что иначе и быть не может.

Были у нее и подружки, тем не менее виделась она с ними реже, чем прежде. Встречи с ними словно забирали у нее больше сил, чем давали взамен. В чем причина – в подружках ли, в ней ли самой или жизненном этапе, на котором она сейчас находилась, – этого Лотта не знала. Ее жизнь стала менее насыщенной событиями, говорить с подружками не о чем, они давно уже в курсе, у кого из них какие политические и другие пристрастия, мнения никто из них не менял, так что новостей накапливалось мало, а болтать о будничной скукоте и внуках было ей не по вкусу.

Но сейчас весна, так что почему бы и не посидеть в кафе, когда наконец откроются летние террасы? Порой она ужинала в мужской компании или ходила со спутником в театр, а вот постель в последний раз делила с мужчиной очень давно. Иногда она была не прочь найти себе приятеля, спутника жизни, с которым могла бы разделить – да-да, это она прекрасно осознавала, – надвигающуюся старость, однако в список срочных дел это не входило. Знакомство, узнавание – работа непростая, и проделывать ее вновь Лотту не прельщало. Выслушивать о детстве, о былых отношениях, тех, что затянулись надолго – «надо было мне раньше разводиться», – и тех, что пустили корни – «она была моей великой любовью, и если бы не (нужное подчеркнуть), мы бы ни за что не расстались».