Читаем Песнь ножен полностью

— Но она залетела во дворец, и мы все утро пытались её поймать…

— Погоди ты. Дай-ка я ее осмотрю.

Офао фыркнул.

— Не думаю, что она станет вас дожидаться.

Однако Утеллена не двигалась с места. К сожалению, в облике птицы она не могла говорить, как Луз. Утеллена не была магом и не имела необходимых навыков. Она не могла самостоятельно превратиться в человека. Она просто позволила Солдату взять себя в руку и тщательно рассмотреть.

— Это не Луз, — сказал Солдат. — Я отчетливо помню: у него на шее было темно-коричневое пятно.

В крепкой хватке Солдата Утеллена чувствовала себя очень уязвимой. Вдруг он сейчас сожмет руку и раздавит маленькое тельце? Зачем ему нужен какой-то воробей?

Солдат продолжал рассматривать ее, а Лайана сказала:

— Может быть, маг превращался в человека, а потом — опять в птицу? Откуда нам знать? Возможно, у него каждый раз получаются разные воробьи? Или он изменил внешность, поскольку Гумбольд что-то заподозрил?… Ты умеешь разговаривать, птица? Если ты Луз, клюнь Солдата в кончик большого пальца.

Утеллена клюнула палец — второго шанса могло не представиться. В этот момент во двор вошли Сандо и Гидо. Они подбежали к Солдату.

— Это Луз? — спросил Гидо.

— Он вернулся? — вторил ему Сандо.

Солдат устало вздохнул.

— Какая-то птица у нас есть, но что дальше? Сдается мне, он утратил способность превращаться в человека. И в городе нет волшебников, которые могли бы его расколдовать.

— Но у нас под рукой больше нет бхантанских магов! — вскричал Гидо.

А Сандо прибавил:

— Ты держишь в руках последнего…

Они собрались, было, вернуться во дворец, когда во двор влетела стая птиц. Воробьи опустились на миртовый куст, растущий подле фонтана, трещали и чирикали, ссорясь друг с другом. Несколько птиц залезли в фонтан напиться и искупаться. Внезапно один из новоприбывших отделился от стаи и полетел прямо к Солдату. Сперва он сел ему на плечо, потом слетел на тропинку сбоку, затем, наконец, превратился в молодого человека.

— Луз! — хором вскричали близнецы. — Ты вернулся!

Солдат смотрел на воробья, зажатого в кулаке.

— А. Опять вы меня разыграли, да? — пробормотал он и выпустил пичугу.

Она вспорхнула в воздух и вдруг превратилась в женщину.

— Утеллена?! — воскликнул Солдат.

— Да, — отозвалась та. — Солдат, я бесконечно благодарна тебе и Лузу за мое спасение.

— И нам, — сказал Сандо.

— Он ведь наш маг, — пояснил Гидо.

— Да, спасибо вам всем. — Утеллена обернулась и увидела Лайану, стоявшую по другую сторону фонтана. — И особенно вам, — добавила она тихо, приседая перед королевой.

Солдат не понял, чего ради Утеллена благодарит его жену, которая не принимала участия в организации побега. Видимо, это было как-то связано с тем фактом, что обе они — женщины.

Солдат отправился во дворец, собираясь отдать распоряжение о пире в честь матери ИксонноксИ, а Лайана повела Утеллену в приготовленные для нее покои. Обе леди появились позже, когда мужчины уже сидели за столом и на тарелках дымилось мясо. Затаив дыхание, они слушали историю Луза о том, как он пробрался в лагерь Гумбольда, а затем несколько раз чудом избежал смерти и разоблачения.

— Наконец, — сказал Луз, — нам встретилась ведьма, которая обратилась пустельгой. Полагаю, Утеллена решила, что она поймала меня. Да, леди?

— Верно, — сказала Утеллена, улыбаясь. — Я видела, как ты упал.

— Эт-то другой, — объяснил Луз, уже несколько нетрезвый. Юноша довольно редко употреблял алкогольные напитки и не имел необходимого опыта. — Какой-то невезучий воробышек встал между мной и хищной птицей. Она ударила его, и он упал, как камень в колодец… Спас мне жизнь. Бедный горемыка… несчастная маленькая сиротка… Спас жизнь Лузу.

Юный маг, все еще не пришедший в себя после опасного мероприятия, заплакал, горюя о маленьком воробье, отдавшем за него жизнь.

— Пожертвовал собой. Бедная крохотулечка! Почему? Почему мир так жесток? — сетовал он, утирая слезы рукавом.

За слезами воспоследовал гнев, и Луз принялся, на чем свет стоит, клясть ведьм.

— Им нельзя существовать на земле! — кричал он на Гидо, словно король был виноват в наличии ведьм. — Их всех нужно топить во младенчестве! Всех!

— Согласен, — мрачно кивнул Гидо. — Но не в моей власти вынести подобный приговор. Будь добр, отпусти мой рукав, юный Луз.

— А они живут! Они собираются огромными тучами во время войны, сходятся в уродливые батальоны…

Сандо сказал:

— Чародеи тоже бывают уродливыми. Я знавал когда-то…

Луз не позволил свернуть себя с пути.

— Не любишь ведьм, а, король Гидо? — Он наконец-то отпустил рукав монарха. — Ведьмы презренные и подлые. Ведьмы — самые уролдивые… уродливые… ладно, я тебе скажу, король Сандо: они просто жуткие. Жуткие. Я никогда не встречал симпатичной ведьмы, тем более — целого б-батальона… Прошу меня прос-сить…

Юноша величественно поднялся из-за стола, нетвердым, но царственным шагом прошел к окну и излил на улицу содержимое своего желудка. Снизу кто-то заорал. Луз надменно посмотрел из окна на свою жертву и вытер рот рукавом.

— Пардон, — промолвил он.

Полагаю, кто-то должен отвести юношу в постель, — сказал Солдат. — Офао?

— Да, сэр.