Читаем Песнь Люмена полностью

— Я тоже. Мир кажется чище.

— Первая звезда символ надежды и очищения. За ней появляются и остальные.

— Мне больше нравится когда остальных ещё нет. Тогда спокойнее.

Высокое небо прояснялось. Молочные пути растворялись в зарождающемся свете. Вот уже проступили призрачные очертания других звёзд.

— Если тебе будет что-то нужно, обращайся ко мне. Старшие жрицы просили сопровождать тебя во время пребывания в Обители.

— Спасибо.

Тогда Мийя поклонилась и отошла от окна. Аджеха некоторое время смотрел ей в след и только потом вспомнил о небе, которое успело просветлеть из чёрного в тёмно-синее от разгоревшихся звёзд.

Когда же пришла ночь, и жрицы собрались в достаточно просторном зале, Аджеха следуя их примеру, опустился на тёплый, нагретый от близко расположенных чаш, пол. Мийя села возле него и когда она опускалась, край одеяния накрыл его руку. Аджеха так и остался сидеть, смотря впереди себя на то, как собираются жрицы и ученицы для предстоящей церемонии. И тогда же начала оживать история про рыбака, который настолько был предан Императору, что поверил ему и в бурю вышел на лодке в море.

«— Ты скоро станешь старшей жрицей.

— Да, сестра.

— А потому мы ждём от тебя достойных действий. Сейчас, как и в любое время, Чертог нуждается в нашей преданности. Тебе известно о смуте племён и волнениях в династических родах. А, значит, Император рассчитывает на нашу деятельность как на укрепление Его справедливого правления. Именно сейчас, когда многие не видят пути, мы должны в полной мере проявлять нашу основу. Мийя-Мэй, не молчи.

— Я слушаю, сестра.

— И что ты скажешь теперь.

— Всё так, Одра-Мэй. И я буду верой и правдой служить Небесному Чертогу и своему предназначению.

— Мы рады слышать это.

— Ты уже достигла нужного развития как жрица.

Пламя от чаши дрожит.

— Благодарю, Аша-Мэй.

— Будем надеяться, ты оправдаешь наши ожидания.

Поклон. Тишина. Звук удаляющихся шагов.

— Ты это видишь.

— Конечно».

И рыбак вернулся домой с сетью, которую отныне вытягивали всегда полную рыбы.

К тому времени стало темнее, и мягкий свет выхватывал из полумрака лица слушающих. Жрица в центре сидела на подобранных коленях с прямой осанкой и точно впитывала в себя внимание каждого в зале. И всё же у неё не было лица, на какое-то время она превратилась в воплощение рассказываемой истории.

У жрицы менялись интонации в голосе, менялся ритм повествования и жесты были подобраны с достойной точностью.

По окончании огонь не разожгли, и во всё той же скрадывающей темноте ученицы поднялись и стали расходиться кто куда. Они делали это молча, и вторые следовали за первыми. Аджеха вернулся в выделенную ему комнату и не стал открывать окна. Не стал закрывать дверей, ведь даже когда ты один, Обитель не оставляет тебя и через воздух наполняет собой.

Мийя остановилась у входа в церемониальный зал. Из темноты пахло благовониями.

— Доброе утро.

— Доброе утро.

Снежные обезьяны охотились сами, но жрицы всё же приносили им пищу на подносах как священным существам. Это не входило в её обязанности и всё же Мийя поднесла поднос к вожаку и дождалась, пока тот возьмёт самый большой кусок мяса. После подлетели и остальные, выхватывая и раздирая еду. Аджеха стоял в стороне и наблюдал за пиршеством со спокойным вниманием.

Поворачиваясь к нему, Мийя-Мэй вежливо улыбалась и уже собралась уходить, когда к ней подбежала работница и, приняв поднос, сама унесла его со странным выражением лица.

— Я слышала, тебя провели по Обители.

— Она не уступает храму в величии.

— Сегодня так свежо.

Они шли рядом по протоптанной дорожке. Снег хрустел под сапогами. То тут, то там из сугробов оголялись бока руин прежней Обители. Мийя шла не спеша и смотря в сторону. Щёки у неё порозовели, хоть мороз и не был таким сильным сегодня.

Она вдруг остановилась и сказала, точно отвечая на невысказанный вопрос.

— Я, правда, рада видеть тебя!

— Тогда что?

— Просто…

Он ждал. Мийя смирилась и произнесла:

— Просто я не думала, что увижу тебя снова.

Аджеха встретил её взгляд и сказал не сразу.

— Тогда это единственная милость Императора, которой я благодарен.

— Не говори так.

— Это слова Жрицы Огня.

— Я и есть Жрица Огня. Как и ты — страж.

— Нет, — Мийя вынуждена была присмотреться к нему, чтобы различить перемены в голосе и выражении лица. Аджеха позволил им проявиться. — Прежде всего, я — человек.

Трапезы в Обители отличались от трапез храма. Если там послушники сидели за длинными столами от края до края, то тут ученицы и жрицы разбивались на группы. Те, кто служил ритуалу и те, кто выполнял остальную работу — никогда не садились вместе. В этот раз одна из жриц, севшая с ним за один стол, повела вежливый разговор об Обители и храме, касаясь лишь ясных вопросов. Так же к ним присоединились две ученицы, которые только учились вести разговор и страж для них был объектом тренировки. Старшая жрица иногда вмешивалась, направляя беседу в потребное течение и после замолкала, продолжая подносить небольшую ложку ко рту. Однако всегда внимательно следила за беседой. Но этот раз Мийи с ними не было. Не заметил её Аджеха и среди жриц в трапезной.