Читаем Песнь крысолова полностью

Берлин не реагировал. И без нас тут каждый день фрик-шоу.

Вместо клубной стоянки Вертекс припарковался в переулке и отправился в «Туннель» готовить зал для посетителей. Клуб открывался к девяти. Нам следовало ждать, а после отправляться куда глаза глядят. Я планировала задержаться в заброшенном здании на окраине города, которое знала еще по временам попрошайничества.

Вертекс обещал сообщить нам до полуночи.

– Зависит от того, насколько будет развязан язык у верных людей, – лениво сообщил он до ухода.

– Так развяжи своим коктейлем. Он же мертвого поднимет, – проворчала я, припоминая его последнее пойло.

– Не учи. И угробите мою машину – сам сдам вас Шимицу.

На этой теплой ноте мы распрощались.

Уже десять вечера, и от него все еще нет сигнала. Телефон глядит на меня пустым экраном. Ожидание привычно, но в этой ситуации выматывает. Джей Пи раз десять выбегал отлить, один раз курнул стыренные у Вертекса сигареты. Зверь будто умер. Его присутствие за моей спиной ощущается как что-то неживое.

– Удобно с ним, – подмигивает мне Джей Пи.

Не понимаю, от чего его постоянно пробивает на веселье.

– А на чем мы поедем в Вальденбрух?

– На машине.

– На этой?

– Нет.

– А на какой?

– Положись на меня. Я знаю, где достать тачку.

– И кто тебя научил таким пакостям?

– Ты сам вызвался с нами ехать.

– А я рад. Просто любопытно. Логистика важна. А ты умеешь заводить машину без ключа?

– Умею.

– А писать стоя?

– Ты заткнешься или нет?

– Шучу. Вдруг ты все умеешь?

За окном слышится отдаленный гул Варшавской, и в конце переулка мелькают огни машин, оставляющих в воздухе желтый свет фар.

– А что ты сделаешь с Родикой, если найдешь?

Вопрос ощущается как удар чем-то тяжелым по голове. Не выдерживаю и поворачиваю к нему свирепое лицо.

– Ты можешь помолчать?

Он, как всегда, ухмыляется, будто задумал гадость. В отблеске его глаз мне чудится след чего-то иного.

– Могу. Но на этот вопрос тебе все равно придется ответить. Только уже самой себе.

Прежде чем я отвесила бы ему настоящую оплеуху, оживает телефон. На дисплее короткое сообщение от Вертекса:

«Он здесь».

«Лично?» – лихорадочно отбиваю я.

«Да».

«Ты что-нибудь узнал?»

«Спроси его сама. Я проведу тебя через задний. Джей Пи можешь взять, а зверину нет».

– А что там у нас такое? Тиндер? – Нахальная физиономия Джокера перевешивается через переднее сиденье. – Ого! Новак сам в клубе!

– Вылезай, – сквозь зубы говорю я, и он охотно выкатывается из машины.

Я склоняюсь к Зверю. Тот дышит, но пребывает в трансе.

– Эй… спишь?

Веки раскрываются, и на меня смотрят два безжизненных глаза.

– Нам надо уйти ненадолго. Я вернусь. Подожди тут, хорошо?

– Я приду за тобой, – глухо доносится от него.

Звучит почему-то как пророчество.

– Будь здесь.

В ответ молчание. Я выхожу, запираю машину и ставлю на сигнализацию. Ни за кем ты не пойдешь. Хотя кого я обманываю, он бы разнес машину в два счета.

Мы с Джей Пи двигаемся в сторону клуба, оба в капюшонах. Огибаю до боли знакомые баки на заднем дворе и подхожу к лифту, который заперт. Теперь я здесь чужая. Странно, что это ощущается как изгнание, а не как освобождение.

Неужели это все-таки был мой дом?

Отправляю Вертексу сигнальное сообщение, и минут через пять лифт оживает. Вскоре сквозь прутья проступает знакомое лицо, удобренное хайлайтерами всех оттенков.

– Живее.

– Я тут в первый раз, – непонятно к чему сообщает Джей Пи.

– Не сомневаюсь, – закатывает глаза Вертекс. – И скажу тебе честно, вряд ли попадешь сюда снова.

Мы проходим сквозь подвальные помещения и наконец по очереди выходим на танцпол. Здесь царит знакомая атмосфера саморазрушения и экстаза под вспышки неона.

– Он в закрытом кабинете номер девять. Один, – тихо сообщает Вертекс, делая вид, что собирает со столов грязные стаканы.

– Ждет кого-то?

– Не знаю, комната не забронирована. Он просто вошел в свободную с какими-то типами, теперь кукует сам на сам. Удачи, подруга.

Вокруг нас – сплошное мельтешение лиц с расширенными зрачками. Мы с Джей Пи прорываемся сквозь толпу танцующих и наконец доходим до девятого кабинета в самом конце коридора.

– План? – деловито спрашивает Джей Пи. – Можем начать издалека и прикинуться свидетелями Иеговы.

– Не надо пытаться обманывать дилеров, даже бывших. У них нюх на ложь.

В ответ на стук – тишина. Тогда я приоткрываю створку, с тайным волнением глядя на того, кто за ней.

Столько слухов и домыслов об этом человеке…

За столом сидит худощавый мужчина в белой рубашке, с впалыми скулами и короткими светлыми волосами. С виду похож на изможденного офисного клерка. Это и есть легенда «Туннеля»?

На нас фокусируются светло-голубые глаза, и почему-то кажется, что в комнате разряжается кислород. Он не просто уставился, а проглядел нас с потрохами. И наградил молчанием.

– Добрый вечер, – осторожно произношу я. – Анджей… Новак?

Кивок, и в уголках тонких губ наметилось странное углубление. Походит на усмешку.

– Прошу прощения за беспокойство. Нужно поговорить.

Нас внимательно изучают пару мгновений, особенно Джей Пи.

– Кому из нас? – наконец раздается вопрос.

– Всем.