Читаем Песнь крысолова полностью

Пару лет спустя, когда я сознательно уходила в свою комнату, чтобы дать им побыть вместе, Родика приползала ко мне сама. Сидела на полу и таращилась, как я учу уроки. Я поднимала ее и сажала на кровать. Вечером мы лежали в обнимку и слушали извечный немецкий дождь. Я проводила пальцами по ее светлым волосам, ловила ее дыхание, и мне казалось, что мы должны были встретиться рано или поздно. Нас сделали из одного камня, а потом раскололи на две части.

В эти мгновения, когда я засыпала, мне снился один и тот же странный сон. Что мы лежим в большой круглой яме и нас никто не найдет. Мы вдали от всего света.Нас закопали. Над головой смыкается последний луч света, а вокруг земля. Теплая, удушающая, склизкая. Однако я могу видеть сквозь нее. И рядом со мной лежит большая белая личинка, которая дышит и наливается силой.

Я просыпалась в холодном поту. Родики рядом не было, ее забирала Сюзанна и уносила в ее комнату.

Когда Родика стала старше, я заметила за ней интерес к насилию. С огромным любопытством она смотрела жестокие сцены в боевиках или новостях, не испытывая страха или отвращения. Один раз Нильс забыл выключить телевизор во время какого-то дешевого мясного ужастика, и Родика буквально прилипла к экрану. Она сидела к нему вплотную, удивленно открыв рот, а в глазах горел необоснованный, жуткий восторг. Помню, как молча подошла и выключила телевизор.

«Нет!» – воскликнула она.

Это было ее любимым словом. Им она объясняла все, что ей не нравилось.

«Это плохое кино».

«Этоправда».

Ее короткая манера изъясняться всегда таила в себе много смыслов.

Я не стала тогда ничего комментировать и объяснять.

Однажды в ее садике случилась драка, и один мальчик разбил лоб о бордюр. Когда его увезли, Родика рассказала мне, что макнула палец в «красное». Так она называла кровь. Затем попробовала.

«Зачем ты это сделала?» – недоуменно спросила я.

«Красное – красивое», – последовал очередной странный ответ.

Эдлеры никогда не видели этих сцен. С ними Родика была другой. Капризной принцессой, которой нужно все и сразу: она ломалась, ревела или же была сладенькой и улыбчивой, когда получала что хотела.

«Балуем», – кряхтел Нильс.

«Пусть!» – отрезала Сюзанна.

Долгожданных детей награждают сверх меры конфетами, пони, короной. А после этот венец с их головы не снять, он врастает в череп. Но я знала другую Родику: тихую, вкрадчивую и до жути любопытную по отношению к не очень хорошим вещам.

Она считала, что со мной можно быть честной. Это был ценный и страшный дар.

«Хочу котенка», – как-то заявила она.