Читаем Песнь крови полностью

– Любого, кто напьется без дозволения, выпорют. Того, кто напьется пьян больше одного раза, выгонят из полка. А если кто из вас, говнюков, думает, будто это бесплатный билет до дома, так имейте в виду, что тем, кого выгонят, придется выходить из Мартише на своих двоих, в одиночку и без оружия.

Макрил выдержал паузу, чтобы до них дошло. Человек, который в одиночестве отправится в лес Мартише без каких-либо средств себя защитить, глазом не успеет моргнуть, как окажется привязанным к дереву, с выпущенными кишками.

– Зарубите себе на носу, жалкая шайка вороватых мерзавцев, – гремел Макрил, – лорд Аль-Гестиан дал Шестому ордену дозволение натаскивать вас, как мы сочтем нужным. Отныне вы принадлежите нам!

– Мы на это не подписывались! – угрюмо проворчал желтолицый человек в первом ряду. – Мы на королевской слу…

Макрил дал ему в челюсть, и желтолицый растянулся на земле.

– Брат Баркус! – рявкнул Макрил, перешагивая через распростертого солдата. – Десять розог этому человеку! И лишить рома на неделю.

Он обвел взглядом оставшихся.

– Кто-нибудь еще желает обсудить условия службы?

* * *

На следующий день Каэнис с Дентосом ушли в лес. Им было поручено отыскать кумбраэльский лагерь, пока солдаты проходят обучение. Двойная угроза – порки и смерти, – оказалась великолепным стимулом к дисциплине и усердию. Солдаты повиновались каждому приказу, выдерживали забеги по снегу длиной в несколько миль, терпели болезненные уроки мечного и рукопашного боя, почтительно внимали Макрилу, который пытался вдолбить в них основы выживания в лесу. На самом деле они держались чересчур почтительно, выглядели чересчур запуганными, а Ваэлин знал, что запуганный солдат – плохой солдат.

– Не переживай, – говорил ему Макрил. – Главное, чтобы они больше боялись нас, чем тех мерзавцев, и все будет в порядке.

Ваэлин взял на себя уроки мечного боя, в то время как Баркус наводил на солдат ужас своим подходом к рукопашному бою, не подразумевающим решительно никаких правил. Норта быстро оставил попытки научить их стрельбе из лука – у них было недостаточно ловкости и опыта, – и вместо этого сосредоточился на арбалете, оружии, которым даже самый неуклюжий способен овладеть за несколько дней. К концу первой недели их небольшой отряд уже способен был пробежать пять миль, не жалуясь и не канюча, перестал бояться ночевать за пределами частокола, и большинство уже могли попасть в мишень из арбалета за двадцать шагов. Им по-прежнему недоставало умения фехтовать и сражаться врукопашную, однако Ваэлин видел, что они, по крайней мере, умеют уже достаточно, чтобы пережить хотя бы первую встречу с людьми Черной Стрелы.

Легенды о Ваэлине, как обычно, опережали его, и солдаты относились к нему со смешанным благоговением и страхом. С Нортой и Баркусом они еще время от времени могли перекинуться парой слов, но в присутствии Ваэлина хранили молчание, как будто одно лишнее слово сулило им быструю гибель. Тем более что Ваэлин постоянно пребывал в угрюмом настроении, отчего сделался вспыльчив и частенько раздавал удары деревянным посохом, который использовал на фехтовальных тренировках. По временам он ловил себя на том, что разговаривает совсем как мастер Соллис. Это его настроения не улучшало.

Аль-Гестиан решил тренироваться вместе с солдатами. Он наравне со всеми участвовал в забегах и получал ссадины на тренировках. Линден оказался недурным фехтовальщиком и был достаточно высок и силен, чтобы как минимум попытаться противостоять Баркусу в рукопашном бою. Он постоянно стремился ободрять солдат, во время забегов поднимал на ноги упавших и помогал им бежать дальше и бурно одобрял их жалкие успехи в мечном бое. Ваэлин обнаружил, что солдаты мало-помалу начинают уважать молодого аристократа: прежде его за спиной называли не иначе, как «сопливый недоумок», теперь же он сделался просто «его светлость». Настроение у солдат по-прежнему было угрюмое, к Ваэлину и его братьям они любви не питали, но Аль-Гестиан сделался человеком, достойным товарищеского отношения. И при виде того, как он сходится в поединке со своими солдатами, депрессия Ваэлина усугублялась. «Убийца…»

Этот голос начал преследовать его в тот день, когда они взялись за тренировки. Негромкое всеведущее бормотание в глубине души, нашептывающее ужасную истину. «Наемный убийца. Ты ничем не лучше тех мерзавцев, что убили Микеля. Король сделал тебя своей марионеткой…»

– Ну что, брат, как вы считаете?

Аль-Гестиан шагал по снегу в его сторону, лицо у него раскраснелось от напряжения и сияло оптимизмом.

– Сумеют они выполнить задачу?

– Еще дней через десять, милорд, – отвечал Ваэлин. – Им еще многому следует научиться.

– Но они ведь уже сделали большие успехи, как вам кажется? По крайней мере, теперь их можно назвать солдатами!

«Скорее, мясом. Прикрытием для твоего обмана, приманкой в твоей ловушке».

– Это правда, милорд.

– Жаль, что брат Яллин не дожил, чтобы это увидеть, верно?