Читаем Пески Амона полностью

Он миновал театр, видевший, как царь на вершине славы падает в пыль и кровь, и зашагал по дороге, ведущей в поля. Он искал одну одинокую могилу.

Время от времени Аристотель поднимал глаза к свинцовому небу и плотнее укутывался в плащ, спасаясь от холодного ветра, который с наступлением темноты подул с гор.

Наконец легкий шум шагов на дороге заставил его свернуть налево. Он увидел, как мимо торопливо проскользнула маленькая женская фигурка. Она остановилась чуть впереди перед курганом.

Вот она опустилась на колени и что-то поставила на могилу, потом приложила ладони и голову к грубому камню и накрыла его своим плащом, словно желая согреть. Темноту начали прочерчивать белые кристаллы снега.

Аристотель попытался еще плотнее закутаться в свой плащ, но в этот момент порыв леденящего ветра вызвал у него приступ кашля. Женщина вскочила и обернулась к дубовой рощице.

— Кто там? — спросила она прерывающимся голосом.

— Некто ищущий истину.

— Тогда дай рассмотреть тебя, — ответила женщина. Аристотель вышел из своего укрытия и подошел к ней.

— Я Аристотель из Стагиры.

— Великий ученый, — кивнула женщина. — Что заставило тебя прийти в это печальное место?

— Я сказал тебе: поиски истины.

— Какой истины?

— Истины о смерти царя Филиппа.

Женщина, а точнее, молодая девушка с большими темными глазами опустила голову и ссутулилась, словно отягощенная непомерным грузом.

— Не думаю, что могу тебе помочь.

— Зачем ты пришла в темноте почтить эту могилу? Здесь погребен Павсаний, убийца царя.

— Затем, что он был мой жених и я любила его. Он уже дал мне свадебные дары, и мы должны были пожениться.

— Я слышал разговоры об этом. Потому и пришел сюда. Это правда, что он был любовником Филиппа?

Девушка покачала головой:

— Я… не знаю.

— Говорят, что, когда Филипп женился на молодой Эвридике, Павсаний устроил ему сцену ревности и это привело в ярость отца молодой жены, знатного Аттала. — Аристотель не спускал глаз с лица девушки, и ему показалось, что, пока он рассказывал эту позорную историю, на бледных щеках блеснули слезы. — По слухам, Аттал пригласил его в свой охотничий домик, а потом на всю ночь отдал на поругание своим егерям.

Девушка безутешно плакала, но это не разжалобило философа, который продолжал:

— Тогда Павсаний попросил Филиппа отомстить за его унижение, а когда царь не согласился, убил его. Так все и было на самом деле?

Девушка вытерла слезы краем плаща.

— Это правда? — спросил Аристотель.

— Да, — подтвердила она сквозь рыдания.

— Чистая правда?

Девушка не ответила.

— Про эпизод в охотничьем домике Аттала я знаю, что это правда: у меня есть свои осведомители. Но что послужило тому причиной? Или это просто темные дела любви мужчины к мужчине?

Девушка попыталась уйти, не желая продолжать разговор. Платок у нее на голове уже побелел от снега, и земля вокруг тоже покрылась тонкой белоснежной пеленой. Аристотель взял девушку под руку.

— Ну? — настаивал он, уставившись ей в лицо своими маленькими серыми глазками хищника.

Девушка покачала головой.

— Пошли со мной, — сказал ей философ неожиданно ласковым тоном. — У меня поблизости дом, и огонь, наверное, еще не погас.

Девушка послушно пошла за ним, и Аристотель отвел ее в свое жилище и усадил у очага.

— Мне нечего предложить тебе, кроме горячего настоя из трав. Я здесь проездом.

Он взял с огня кувшин и вылил его содержимое в две глиняные чашки.

— Ну, что тебе известно из того, чего не знаю я?

— Павсаний никогда не был любовником царя и никогда не имел любовных дел с мужчинами. Он был простой парень, низкого рода, и ему нравились женщины. Что касается царя Филиппа, про его романы с мужчинами ходило много сплетен, но никто никогда ничего не видел.

— Ты, кажется, хорошо осведомлена. С чего бы это?

— Я пеку хлеб во дворце.

— Твои слова не исключают возможности, что эпизод такого рода, пусть единственный, все же имел место.

— Я не верю в это.

— Почему?

— Потому что Павсаний рассказывал мне, как застал Аттала во время очень секретного и опасного разговора.

— Возможно, он это подслушал?

— Не исключено.

— И он рассказал тебе, о чем они говорили?

— Нет, однако, то, что с ним сделали, по-моему, должно было напугать его, сокрушить, но не убить: убийство царского телохранителя вызвало бы много подозрений.

— Тогда предположим следующее: Павсаний застал Аттала во время опасного разговора и пригрозил все рассказать. Аттал пригласил его в уединенное место, чтобы поговорить, а потом, чтобы преподать урок, отдал его на поругание своим егерям. Но зачем Павсанию после этого убивать Филиппа? Это же не имеет никакого смысла.

— А когда говорят, будто Павсаний убил царя, потому что тот отказался отомстить за его истязания, — это имеет смысл? Павсаний был силен и хорошо владел оружием, он мог бы отомстить за себя сам.

— Верно, — признал Аристотель. — Тогда как же ты объяснишь это? Если он был простой, честный парень, как сама описываешь, зачем ему понадобилось убивать своего царя?

— Я не понимаю. Если ему и захотелось сделать это, не думаешь ли ты, что телохранитель мог бы выбрать более подходящие обстоятельства? Он мог бы убить его сонного, в постели.