Читаем Пешки полностью

Помимо всего прочего, солдата заключить в тюрьму очень просто. Не существует ни камер предварительного заключения, ни права освобождения под залог. Командиру части достаточно только заподозрить подчинённого в совершении преступления, чтобы приказать отправить его в тюрьму. Недели и месяцы, проведённые без суда в тюрьме, просто вычёркиваются из жизни человека.

В двух военных тюрьмах с заключёнными обращаются несколько лучше, чем во всех остальных, — в дисциплинарных бараках Форт-Ливенуорта и исправительно-учебном лагере в Форт-Райли. Тюрьма в Форт-Ливенуорте имеет недостатки, присущие всем исправительным учреждениям, но здесь хоть организовано трудовое воспитание заключённых.

Исправительно-учебный лагерь представляет собой несколько иное учреждение. Он был создан командованием сухопутных войск, чтобы доказать возможность перевоспитания солдат, систематически совершающих самовольные отлучки. Путём повторения курса обучения новобранцев, «справедливого» отношения персонала лагеря к «курсантам» администрации лагеря удаётся добиться того, что около половины «воспитанников» возвращаются в части сухопутных войск.

Исправительно-учебный лагерь представляет собой, несомненно, шаг вперёд в системе исправительных учреждений вооружённых сил. Однако следует признать, что его деятельность только в ограниченном смысле может считаться воспитательной. Администрация лагеря исходит из предположения, что только заключённый виноват в том, что не смог приспособиться к армейской жизни. Возможность того, что существуют недостатки и пороки в самой военной системе, не принимается во внимание.

Вопреки частым утверждениям администрации лагеря, что она помогает «курсантам» в решении возникших перед ними проблем, главная цель администрации состоит в возвращении как можно большего числа «курсантов» в части сухопутных войск, а не в заботе о «курсантах». В лагере думают прежде всего о том, как сделать из «курсанта» солдата, а не семьянина или квалифицированного рабочего. Конечно, иногда эти цели совпадают и пребывание на военной службе приносит пользу бывшему заключённому. В этом случае можно сказать, что исправительно-учебный лагерь выполняет воспитательные функции. Но если продолжение военной службы только усиливает озлобление и страдания выпускника лагеря, то ни о какой воспитательной функции лагеря не может быть и речи. В этом случае принудительное обучение в лагере равнозначно тюремному заключению.

Все сказанное выше позволяет перейти к рассмотрению последнего вопроса. А что, если целью военных тюрем вовсе не является перевоспитание заключённых, как об этом говорится в наставлениях? Что, если их действительная функция состоит в нагнетании страха, чтобы показать солдатам, что их ждёт за невыполнение своей роли пешек? Если это так — а факты во многом подтверждают подобный вывод, —то вопрос о военных тюрьмах нужно рассматривать под другим углом зрения.

Если военные тюрьмы имеют главной целью запугать солдат, то тюрьма должна пользоваться страшной репутацией и оправдывать её. Солдаты должны размещаться в неблагоустроенных помещениях, и режим должен быть бесчеловечно строгим, гораздо хуже, чем условия на поле боя где-то в далёкой стране. Чем слабее воздействие таких моральных факторов, как патриотизм, вера в правоту дела, тем больше необходимость в устрашающем ответе на вопрос солдата: «Что будет, если я не подчинюсь?»

Многие согласятся, что, как бы неприятно ни было добиваться повиновения под страхом наказания, иногда это необходимо и законно. Например, абсолютное большинство граждан США считали вторую мировую войну, в отличие от многих других войн, в которых участвовали США, войной справедливой и понимали необходимость добиваться победы в ней. Поэтому были вполне оправданны угрозы наказания за невыполнение солдатского долга. И эти угрозы не оставались только Угрозами. Военные тюрьмы были так же переполнены, как сейчас. Приговоры были исключительно суровыми: за самовольную отлучку виновный приговаривался к 3-4 годам лишения свободы. 49 военнослужащих были приговорены за дезертирство к смертной казни, а в отношении одного из них, рядового Эдди Словика, приговор был приведён в исполнение.

Однако очень часто тюремное заключение как средство воспитания солдат не только неправильно, но и незаконно. Если страна не подвергается нападению и не существует такой угрозы, если не подвергается нападению ближайший союзник и если не объявлена война, то как же оправдать заключение в тюрьму сотен молодых, не имеющих жизненного опыта и устоявшихся взглядов людей во имя того, чтобы под страхом наказания заставить других идти воевать? Как оправдать заключение наших граждан в карцер за их политические взгляды или моральные устои? Если средства наказания вызывают отвращение, то следует повнимательней присмотреться к целям политики. Если есть сомнения в законности этих целей, то невозможно оправдать и средства их достижения.