Читаем Песчаные короли полностью

— Как я уже тебе говорил, если учесть сумму, которую они заплатили этой Уилбери, там что-то было, чего они не хотели разглашать. И я не удивляюсь. Невероятно, но это заведение и в самом деле творит чудеса со своими клиентками. Во всяком случае, я разыскал девицу, невинную на вид, которая очень любит икру и шампанское, но торгуется, как барышник. Я подумал, что ресторанчик Квоглино — наиболее подходящее место, но когда мы туда зашли, я увидел молодую женщину, которая сидела в шезлонге и как-то испуганно посмотрела на мою спутницу, а потом сделала вид, что не замечает ее. Моя девица немного смешалась, и я спросил, в чем дело. Она объяснила мне, что та, другая, тоже из “Нефертити”. Как раз в это время к той подошел и поздоровался… Фредди Рамер из “Радара”, если хочешь знать. Я отвернулся, чтобы он не узнал меня. И когда они спокойненько отправились в зал, мы решили пообедать в другом месте.

Из разных слухов я понял, что “Радар” планирует серию статей о том, как собственными силами стать королевой красоты, и сразу же догадался, в чем дело. Это был почти удар. Я считал, что неплохо было бы подождать с этим еще немного и попытаться получить разрешение на сбор водорослей в бухте Голвей. Но ждать стало невозможно, и, дав делу ход, я позвонил другу в Дублин, чтобы он разузнал о существующих порядках — что там говорят ирландские законы относительно водорослей.

Редактор покачал головой:

— Тебе, очевидно, придется послать петицию на имя папы. Договориться с ирландцами будет весьма тяжело. Они же едят эту гадость.

— Они… что?

— Едят се. Считают эту водоросль съедобной.

Джеральд тоже покачал головой, то ли удивляясь, то ли сочувствуя ирландцам.

— Во всяком случае, — продолжал он, — было уже поздно. Мне оставалось либо позволить “Радару” обойти нас, либо сорвать их планы. Моего несчастного друга там, в Ирландии, должно быть, уже растоптали. Я не единственный, кто догадался сделать заявку на водоросль как можно быстрее. Можешь представить себе, какое зрелище сегодня утром представляет собой Дублин, битком набитый транспортными средствами, рвущимися из города на запад.

— Что ты мелешь, черт возьми? — воскликнул редактор.

— Золотая лихорадка, дружище. — И он тихонько замурлыкал себе под нос: — “Мне говорили, много золота есть на берегу залива Голвей, о!”. Могу тебе сказать, — продолжил он, — у меня есть пай в нескольких процветающих предприятиях. Почти все косметологи королевства, за исключением, ясное дело, “Нефертити”, звонили мне вчера, стремясь разузнать побольше. Я сделал все возможное, чтобы обеспечить себе выгоду, но боюсь, это довольно рискованно. Единственное, что мешает мне спать, — признался он, — это отсутствие какого-либо представления, какая же из доброго десятка разных водорослей на берегах Голвея чудодейственна. А это как раз самое важное. Если “Радар” уже установил нужный вид, они обойдут нас.

Редактор “Санди Проул”, подумав минуту, сказал:

— Нет. Уилкиз не разволновался бы так, если б знал… Он, возможно, тоже думает, что мы уже все раскрыли и держим наготове. Во всяком случае, лучше попробовать. Что нам нужно сделать — это разузнать, где обрабатывают сырье, и определить нужный вид водоросли. Это многое даст нашим читательницам…

Диана отодвинула в сторону толстую красную свечу, которая стояла между ними. В ее свете они изучали друг друга. Диана почувствовала, что ее рука на столе дрожит, и спрятала ее, чтобы Френсис ничего не заметил. С некоторым усилием она спросила:

— Вы сердитесь на меня, Френсис?

— Уже нет. Теперь мне даже стыдно. Это навсегда останется пятном на моей совести. Нет, я не сержусь, я чувствую себя виноватым. И не только…

Он замолчал, почувствовав прикосновение к своей руке.

— В чем дело?

Официант протянул меню.

— Ох, немного поздней, — бросил Френсис раздраженно. — Принесите хереса, сухого. О чем я говорил? — обернулся он снова к Диане.

Диана не смогла ему помочь: она не слышала почти ни слова из того, что он сказал. Они продолжали смотреть друг на друга. Наконец он спросил:

— Вы не замужем?

— Нет, — ответила она.

Френсис обескураженно взглянул на нее.

— Я должен был подумать… — начал он и осекся.

— О чем вы должны думать?

— Я не совсем уверен… я считаю…

— Я знала только одного человека, за кого действительно хотела выйти замуж, — сказала она и затем, отвлекаясь от личного, добавила: — Меня все время интересует, насколько изменится супружество в новых условиях. Думаю, лишь немногие люди смогут любить друг друга на протяжении двухсот — трехсот лет.

Френсис улыбнулся:

— Диана, милая, поговорим о вас.

Диана замерла. Затем несколько раз быстро моргнула.

— Я… — начала она и вдруг резко встала. — Я вернусь через минуту.

И когда Френсис пришел в себя, она была уже на середине зала.

Он сидел, пил херес, смотря невидящими глазами на накидку, покрывающую спинку пустого стула. Снова подошел официант и молча положил перед ним меню. Френсис снова заказал херес. Через десять минут вернулась Дана.

— А не сделать ли нам заказ? — предложил Френсис.