— Приветствую тебя, Горм! — произнес, казалось, прямо над ухом чей-то издевательский голос. Душитель обернулся и похолодел. Везде — у леса, у самой реки и даже, что самое скверное, на борту драккара стояли английские воины в островерхих, расширяющихся книзу шлемах. А прямо к нему, довольно улыбаясь, шел… недобитый щенок Хельги. Хельги ярл. Остановился, не доходя до Горма шагов с десяток, что-то крикнул своим. Ага, вон и та рожа знакома. Мелкая тощая тварь с луком в руке, кажется, — Снорри его мерзкое имя. Обложили, собаки. Что ж… Рано ты скалишь зубы, щенок!

— Что ж ты не подходишь ко мне, Хельги ярл? — подняв над головой сверкающее лезвие секиры, громко и вместе с тем вкрадчиво произнес Горм. — Или боишься? Иди же — я хорошо тебя встречу.

После таких слов любой викинг кинулся бы в бой без оглядки. Так же поступил и Хельги. А ведь он прекрасно осознавал, что выстоять против Горма мало шансов. Душитель сейчас был как загнанный волк и хотел прихватить с собой охотника.

Верзила с огромной секирой и скромный молодой ярл, почти мальчик, — он казался тростинкой по сравнению с дубом.

— Ну, иди, иди же! — яростно кричал Горм. И все кругом понимали — вряд ли ярл выйдет живым из этого поединка. Вряд ли. Торжествующе безумные глаза Горма говорили это лучше всяких слов.

Хельги вытащил из ножен меч, краем уха слыша, как пронесся по рядам воинов неуловимый вздох. Что меч против такой секиры?

— Ты хотел сразиться со мной, Душитель Горм? — усмехнулся ярл. — Что ж, я иду.

Сделав шаг, Хельги вдруг неловко оступился, пробормотав что-то под нос, видимо, проклятия. В висках его раздавалась барабанная дробь. Вставая, ярл обернулся и, незаметно подмигнув стоящему с луком Снорри, тихо сказал:

— Спорим, ты не попадешь этой орущей орясине в правый глаз?

— Спорим, — широко улыбаясь, шепотом отозвался Малыш.

И в этот момент пылающий недюжинной яростью Горм бросился вперед, размахивая секирой, словно мельница крыльями. Молодой ярл изящно отступил в сторону и, пропустив мимо огромную тушу, с интересом наблюдал, как та кубарем летит в грязь, так и оставшись лежать там недвижно.

Подойдя ближе, Хельги ярл пнул тело ногой и с натугой перевернул на спину.

— Попал, — тихо сказал он, глядя на торчащую из правой глазницы Горма стрелу со сломанным древком. И, обернувшись, снова подмигнул Снорри.

— Нет, он положительно не глуп, — пробормотал себе под нос отец Этельред, стоя на захваченном драккаре.

Глава 7

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Август 856 г. Мерсия

Выехав из монастырских ворот, Хельги подстегнул коня и, перейдя на быструю рысь, взобрался на зеленую вершину холма. Вокруг шумели белоствольные березы, сладко пахло клевером, среди густой листвы пели птицы, а внизу, на разнотравье, жужжали дикие пчелы. На вершине холма светлела недавняя вырубка — то ли по приказу отца Этельреда срубили несколько деревьев монастырские лэты, а то ли постарались темной ночкой лихие людишки, до чужого — монастырского — добра жадные. С вырубки открывался великолепный вид на излучину реки и пристань — широкие мостки, сколоченные из крепких бревен, — у пристани покачивались два корабля — маленькая юркая снеккья и двадцатискамеечный драккар «Транин Ланги». При взгляде на них сердце молодого ярла наполнилось вдруг щемящей радостью, словно повеяло таким родным, давно знакомым, домашним. Мачты обоих кораблей покоились на подставках, паруса были аккуратно свернуты рядом, весельные порты прикрыты круглыми, украшенными охранительными рунами крышками, носовые фигуры сняты. Вот они, боевые ладьи, — звери пучины, слейпниры моря… Хельги хорошо помнил почти все выражения-кенинги, иносказательно называющие корабль, и мог бы навскидку придумать сколько угодно новых. Корабли… Без них викинги не представляли жизни.

На причале и на самих ладьях несли охранную службу вооруженные копьями и мечами воины в длинных кожаных рубахах, покрытых железными нашлепками, каждая из которых чуть накрывала предыдущую, — таким образом, доспех сильно напоминал рыбью чешую. Головы воинов венчали островерхие шлемы. Это были наемные стражники отца Этельреда.