Читаем Первый поход полностью

Заезжий дом Эхайда Далриата располагался на уютной, с трех сторон окруженной рощей поляне, близ самой дороги. Длинный, просторный, аккуратный, огороженный невысокой оградой из серых камней, он был словно под стать хозяину — благообразному господину с черной подстриженной бородой и круглым улыбающимся лицом, — из тех господ, что называют душой компании, тем более сельской, где в окрестных деревнях все друг друга знают. Таков был и Эхайд Далриат. Волосы его, чуть тронутые на висках сединой, были коротко подстрижены. Пожалуй, слишком коротко… Хоть и прибыл он лет двадцать назад из Коннахта, а быстро завоевал уважение окрестных людей. Все знали, что у господина Далриата можно занять чуток зерна до самой осени или коровьего молока для детей. Все знали, что Эхайд может и простить небольшой долг, а большой потребует точно в срок, не позже и, самое главное, не раньше, да и процент берет умеренный. Все знали старую жену Далриата, светлоокую Конглу, ныне умершую. Все знали, как горевал о ней несчастный вдовец. Все знали, как взял он наконец к себе в дом молодую наложницу по имени Мидир, знали, как выгнал нерадивого слугу, да и все его слуги знали — суров Эхайд Далриат, да справедлив и отходчив. Все знали, как любит он посмеяться, все знали, как — довольно-таки часто — отсылает он дары в монастырь Келл Дара, все знали о благочестии его, уме и благородстве. Знали, что больше всего на свете любит он поиграть в фидхелл — древнюю игру знати. Вот только никто не знал, что был Эхайд Далриат сыном друида. Имя погибшего в кровавой стычке отца его, Фергуса Ронана, много чего значило на каменистых просторах Коннахта, особенно в той его части — сокровищницы тайных и грозных знаний, — что называлась Круахан-Ай, или «Спина друидов». Никто, даже ард риаг Маэл Шехнал — верховный король Ирландии, однажды посетивший заезжий дом господина Далриата, не знал об этом. Никто, кроме Черного друида Форгайла. Только он один знал, что не бросил Эхайд Далриат старой веры, не предал заветов отца ради святого Патрика и по-прежнему — очень осторожно, но регулярно — приносил древним богам хорошие жертвы. Обычно несчастных, ни о чем не подозревающих путников, тех же монахов-паломников что останавливались в заезжем доме Далриата перед каким-нибудь языческим праздником. Последний раз такую жертву принес Эхайд первого августа, в День Лугназад, что когда-то пышно отмечали в Таре, да и по всем королевствам Ирландии, от Манстера до Улада. Теперь наступала пора новых жертв. Давно уже, очень давно — по мнению Эхайда — не чувствовали старые боги вкуса свежей человеческой крови. Потому обрадовался Эхайд гостям, как родным.

И очень сожалел про себя, когда один из них показал ему серебряный перстень с круглым голубым камнем — знак Черного друида Форгайла. Впрочем, хозяин заезжего дома перестал так уж расстраиваться, когда узнал суть приезда гостей. Мало ли, среди тех, кого надо будет схватить, окажется человечек, не очень-то нужный друиду. Тем более что, как тут же выяснилось, Форгайла интересовал только один…

Они пошли дальше, воспользовавшись некоторым просветлением в небе. Раскисшая дорога, вся в грязи и глине, вела мимо холмов и рощицы, за которой виднелись строения, огороженные аккуратной оградой из серого камня.

— Заезжий дом, — кивнула Магн. — Тут мы и заночуем, а уже завтра днем будем в Таре.

Ирландец лишь усмехнулся, переглянувшись с ярлом.

— Будьте настороже, — улучив минутку, предупредил тот. — И не спрашивайте пока ни о чем. Быть может, все сложится и не так, как предполагается.

Вольноотпущенник Трэль про себя подивился странным словам ярла, а Снорри, похоже, было все равно — где-нибудь ночевать или идти дальше.

Хозяин заезжего дома — сама любезность — принял их с почетом. Поклонившись, справился о здоровье, тут же распорядился насчет еды и провел гостей в дом.

— Здесь — трапезная, — показал он на обширную полутемную залу. — А вон там — общая комната, где можно и спать, и оставить вещи. Для вас же, благородный господин, — широко улыбнувшись, он повернулся к ярлу, — я приготовлю славную спальню там, наверху. — Хозяин кивнул на узкую лестницу, ведущую в деревянную пристройку.

На столе, длинном, сколоченном из почерневших от времени толстых дубовых досок, до блеска отшлифованных рукавами, появились яства в деревянной, а на той стороне, где сидел ярл, и в серебряной посуде. Лепешки, жареное мясо, орехи, запеченная в тесте форель, лосось, сваренный с шалфеем и луком, какие-то птицы — то ли утка, то ли гусь, — политые шафранным соусом, эль, конечно, а также и грушевый сидр, из тех коварных напитков, что за доброй беседой можно выпить сколько угодно, да только вот потом не встанешь из-за стола, тут и уснешь, упав головой средь объедков. Перед тем как сесть ужинать, Хельги, в сопровождении угодливого хозяина, осмотрел дом. Залу, гостевую, очаг. У очага задержался подольше, уж слишком вкусные запахи исходили оттуда, особенно от жарящихся на вертеле уток.

— Милости прошу! — кивнув на накрытый стол, расплылся в очередной улыбке Эхайд Далриат.