Читаем Первый человек полностью

Комната свиданий была квадратным помещением, стены – белые, с зеленой каймой по краям. Мебель – стол, привинченный к полу, и два металлических стула. Де Пальма поставил портфель на стол и повесил куртку на спинку стула. Сам не зная почему, он боялся взглянуть в глаза Кристине Отран. Боялся снова увидеть ее лицо, которое произвело на него такое впечатление во время их единственной встречи в суде Экс-ан-Прованса.

– Я схожу за ней. Это займет минуты две.

У этой охранницы были гармоничные пропорции лица, большие, полные жизни голубые глаза и каштановые волосы, перевязанные на спине черной лентой. Лента была шелковая – единственная кокетливая вещь, разрешенная в этом суровом мире.

Хлопнула дверь. Де Пальма пригладил ладонью волосы и положил перед собой лист бумаги и карандаш. Секунды ожидания тянулись медленно. Громкоговоритель объявил прогулку для заключенных блока Б. За этим последовала длинная серия хлопков – открывались замки. Шум стал громче. Комнату осветил проникший через окно солнечный луч. Было слышно, как кричат морские птицы: они, должно быть, находили себе еду в мусорных контейнерах тюрьмы.

– Вот она, – сказала охранница.

Де Пальма встал. Кристина Отран пристально и холодно смотрела на его строгое лицо: пусть человек, который собирается ее допрашивать, знает, что ей уже известно, зачем он пришел.

– Добрый день, – поздоровался де Пальма. – Садитесь.

Кристина была одета в голубой спортивный костюм, плотно облегавший ее фигуру. Из-под белой футболки выступала крепкая грудь. Тюрьма не сломила ее физически. Она сохранила гордую осанку женщины, которая никогда не позволяет себе распуститься и перестать ухаживать за собой. Ее лицо поражало своей красотой и одновременно чем-то тревожило. Короткая прическа открывала уши, что подчеркивало худобу щек и увеличивало глаза, взгляд которых напоминал уксус. Она села и сложила перед собой крест-накрест длинные изящные ладони. Ее серые глаза ярко блестели в глубине глазниц, и в них отражалось глубокое горе.

– Я майор де Пальма. Тот, кого едва не убил ваш брат.

Эти слова как будто отскочили от невидимой стены.

– Ваш брат бежал из лечебницы для тяжело больных в Вильжюифе. Мы его ищем.

Никакого ответа. Никакой реакции на эти слова. Только в глазах мелькнула едва уловимая искра.

– Послушайте, Кристина. Я знаю, что у вас нет никакого желания разговаривать с полицейскими или с представителями правосудия, которое бросило вас сюда. Но только вы можете нам помочь. Я пришел просить вас об этом как человека и как женщину, которая не захочет, чтобы больной человек продолжал совершать ужаснейшие дела.

Кристина Отран перевела взгляд на окно и сделала вдох. Облако заслонило солнце, и свет потускнел, словно оно съело часть лучей.

– Вы слышите меня, Кристина?

Она повернулась и снова стала смотреть на де Пальму.

– Кристина, я пришел просить вас о помощи. Для нас важна даже сама малая подсказка.

Де Пальма проклинал себя за то, что он всего лишь сыщик, который пришел выпрашивать сведения у той, которая так далека от него, словно до нее много световых лет. Он хотел сказать Кристине про Люси Менье, но его интуиция велела ему не делать этого и даже не намекать на ее убийство.

– Если вы согласитесь сотрудничать, я попрошу для вас у судьи некоторые льготы по исполнению наказаний. Вы слышите меня?

Кристина сложила руки и взглянула на него так, что он был вынужден опустить глаза.

– Вам осталось всего несколько лет тюрьмы. Я даже думаю, что в скором времени вас могли бы освободить досрочно.

Охранница стояла за дверью и играла ключами, подбрасывая их на руке.

– Вы думаете, что дни в этой тюрьме длинны? – тихо спросила Кристина.

– Думаю, что да!

– Каждый из них – целая вечность. Для большинства из тех истеричек, которые меня окружают, эта толща времени скоро становится невыносимой. Но со мной происходит наоборот. Я питаюсь этой неподвижностью. Я пропитываюсь вечностью.

Ее глаза потемнели, словно серые сумерки сменились ночью. Кристина откинулась на спинку стула, ее взгляд блуждал по бесцветным стенам.

– Вы по-прежнему работаете над историей первобытной эпохи, Кристина?

Длинные пальцы Кристины согнулись.

– Да, – произнесла она, и ее голос звенел, как серебро. – А почему я должна была прекращать эту работу?

– И тема все та же – шаманизм в первобытную эпоху?

Вместо ответа, она лишь кивнула.

Де Пальма не сразу решился продолжить разговор. Важно было каждое слово, а у сидевшей напротив него женщины было перед ним большое преимущество. Уединенная жизнь в тюрьме, несомненно, обострила ее способность сразу переходить к сути дела.

– Многие специалисты считают ваши теории странными и нелепыми, – начал он наконец. – По их мнению, объяснять наскальное искусство шаманизмом – это слишком простой и легкий путь.

Кристина Отран несколько секунд смотрела на свои пальцы, потом ответила:

– У них нет моего опыта. И у вас, я думаю, тоже.

– Сибирь, Африка… Я прочел все это.

– То, что вы читали, устарело! Позже я сделала другие открытия.

– Какие?

Кристина повернулась к окну. Ее идеально правильный профиль был словно вырезан из белого мрамора.