– Где ты, Мишель?

– Подхожу к уступу.

– Хорошо. Устройся там как следует и жди меня.

Всего за два прыжка Местр догнал Барона.

– Ты в порядке?

– Почти, – обливаясь потом, ответил Барон. – Ноги дрожат.

– Не думай об этом: ты уже сделал самое трудное.

– Надеюсь, что это так.

– Я уже двадцать лет не лазил так по скалам! – воскликнул Местр и гордо расправил плечи. – Это очень поднимает настроение!

А у де Пальмы по позвоночнику стекали капли холодного пота. Он поднял голову и увидел луну между двумя остроконечными скалами. Местр подтянул веревку к себе и обмотал ее вокруг сосны. Свет в воде зашевелился, и де Пальма не стал терять время. Теперь он двигался увереннее, но руки и ноги болели. Мышцы при сжатии тоже начинали болеть.

Последние метры до земли он преодолел за несколько минут. В тот момент, когда Местр покинул уступ, ныряльщик появился на поверхности. В бухте раздался свист выходящего из баллона кислорода. Де Пальма сбросил с себя пояс и быстро пошел вперед.

– Осторожно, Мишель! – крикнул Местр.

Де Пальма, пригнувшись, перепрыгивал с одной скалы на другую, Местр был примерно в двух метрах позади него. Холодные тени двух друзей становились длиннее каждый раз, когда они выпрямлялись, чтобы сделать очередной прыжок. Ныряльщик теперь сидел на галечном пляже и водил по каланке лучом фонаря. Де Пальма и Местр спрятались за огромным валуном.

– Надо его брать. Он не может быть вооружен, – сказал де Пальма.

– У него может быть холодное оружие, – возразил Местр.

Де Пальма медленно вышел из своего укрытия. Ныряльщик поставил фонарь рядом с собой и стал снимать маску.

– Не двигаться! – приказал Барон.

Тишину каланки разорвал пронзительный крик.

Ныряльщик схватил фонарь и прыгнул в воду.

– Свет! – крикнул Барон своему другу.

Местр направил луч фонаря в сторону незнакомца.

– Черт! Он уже слишком далеко.

Пловец исчез под водой. Водолазный костюм и ласты позволили ему скрыться быстро и незаметно. Местр сел на гальку пляжа и поставил фонарь рядом с собой. Де Пальма долго стоял неподвижно, лицом к огромному темному морю. Примерно через десять минут ночную тишину разорвал треск выхлопов: заработал мощный лодочный мотор.

– Мы предусмотрели все, кроме этого! Он сбежал от нас по морю.

Местр смотрел на серебристый горизонт и на далекие утесы острова Риу, которые отсюда казались похожими на черное кружево.

– Надо вернуться сюда завтра! – крикнул ему Барон.

– Успокойся, Мишель!

– Я хочу знать, что произошло в эту ночь!

– Произошло то, что кто-то ускользнул у нас из рук. Такое с нами бывало сотни раз. Я надеюсь, что этот раз был последний: я больше не работаю в полиции, а ты тоже уходишь на пенсию через три недели.

– Тот, кто сейчас убежал, знает, что сегодня пятница и никто не охраняет это место. И этот человек – убийца..

– Кто тебе сказал, что он убийца?

Де Пальма тяжело вздохнул:

– Никто. А ведь и в самом деле – никто не говорил.

Местр не мог видеть глаза своего друга, но чувствовал, как сильна его досада, и решил его чем-нибудь порадовать.

– Послушай, ты не против прогулки на автомобиле? Я завтра выведу «Джульетту» специально для тебя.

– А куда мы поедем?

– Сюда, тупица, проверить кое-что. Ты мне всегда говорил, что прекрасно ныряешь.

– По сравнению со мной групер [15] плавает как топор.

8

За ночь мистраль покинул город. Возле узкого конца Бухты Чуда сильная волна окатила и залила «Джульетту» Местра. Ева, одетая в желтый дождевик, не сводила глаз с зубчатой линии берега и с рифов, которые море забрызгивало грязью. Де Пальма время от времени ронял несколько слов о береговых ориентирах и мысах, которые медленно скользили мимо машины. С этими местами у него были связаны семейные воспоминания.

Ему скоро должно было исполниться пятнадцать лет. Дед, если восточный ветер был не очень сильным, брал его с собой на рыбалку возле Риу и Плана. Мишель управлял лодкой и по приказу деда должен был в нужный момент выключать ее двигатель марки «Бодуэн». Потом старик вставал в центре их суденышка, раскидывал руки в стороны под прямым углом и выпрямлял шею. Какое-то время он стоял так, полузакрыв глаза, а потом говорил:

– Греби еще, Мишель!

И правая рука деда указывала на мыс Моржиу так же верно, как указал бы радар.

– Еще чуть-чуть.

Это означало «один взмах весла и не больше». Гребок – и левая рука деда оказывалась точно на одной линии с островками Империо.

– Стоп! Забрасываем!

Лески быстро разматывались, соскальзывая с пробковых пластинок. И каждый раз улов оказывался чудесным. Дед де Пальмы пятьдесят лет плавал по всем морям мира, бывал во всех заливах и на всех рейдах, и для него лучшими часами жизни были те, которые он проводил на воде. Внук относился к нему с почтением, потому что у деда маленькие глаза, как у всех, кто долго смотрел на океан, а по лицу деда можно прочитать о южных широтах больше, чем в любой книге.

– Ты замечтался, Мишель!

Это сказала Ева. Она догадалась, что ее мужчина опять затерялся в мире воспоминаний, куда она не могла проникнуть.