Читаем Первый человек полностью

— Три дня назад, перед тем как идти в музей. Он провел здесь ночь.

— Что он вам говорил?

— Он говорил мало. Мне трудно вспомнить. Сначала речь шла о каких-то пустяках. Потом заговорили о моей диссертации. Он дал мне несколько подсказок по поводу искусства неандертальцев.

— Искусства неандертальцев?

— Да. Он думает, что они не были такими дикарями, какими их сейчас считают, и что у них было достаточно развитое искусство. Он считает, что некоторые произведения, которые приписывают человеку разумному, могли быть созданы неандертальцами.

На несколько секунд де Пальма задумался. Он никогда ничего не читал о неандертальцах ни в работах Кристины Отран, ни у других авторов. «Это никак не связано с пещерой Ле-Гуэн», — подумал он и выбросил из головы мысль об этих предшественниках современного человека.

— Сколько времени он приходит сюда?

— Невозможно угадать, когда он придет. Когда он бывает у меня, то не выходит из квартиры и помогает мне писать диссертацию. Вот почему мне трудно понять…

— Расскажите мне, как вы встретились.

Девушка глубоко вздохнула.

— Он зашел в наш книжный магазин, а потом мы с ним разговорились.

— О чем вы разговаривали?

— В основном о первобытной истории. О неандертальском человеке.

— И больше ни о чем?

Дельфина покачала головой: нет.

— А что было в тот первый вечер?

— Он пришел сюда, потому что дождь лил так же, как сегодня, и маленький ресторан, куда мы заглянули, был полон. Мы поговорили, а потом ему вдруг стало плохо. Его настроение внезапно изменилось, и он ушел.

— Вы поняли, почему это случилось?

— Нет, не совсем.

— О чем вы говорили в тот момент?

— Тоже о неандертальцах. Я ему сказала, что неандерталец является чем-то вроде брата-близнеца человека разумного. Помню, он много раз повторил эту фразу.

Де Пальма покачал головой. Ничто не щелкнуло в его уме.

— В какой день он пришел снова?

— Подождите! — сказала Дельфина, вставая. — Это число есть у меня в записной книжке, потому что я попросила отгул в музее.

Она стала лихорадочно рыться в своем ежедневнике. Длинные худые пальцы перебирали страницу за страницей.

— Суббота, двадцать первого. Да, это тот день. Он приехал двенадцатичасовым поездом, я встретила его на вокзале, и мы поехали в лес Фонтенбло.

— В Фонтенбло?

Она густо покраснела и стала искать взглядом несуществующий предмет.

— О чем вы говорили в тот день?

— Мы вошли в укрытие. Там, в скале, были скульптуры и…

— Что он вам сказал?

— Я… это трудно.

— Я вас понимаю.

— Мы… мы занимались любовью.

— А потом?

— Ничего особенного. Мы вернулись. Он подарил мне это рубило. Орудие неандертальца. Очень редкую вещь. Это меня потрясло.

Де Пальма отодвинул занавеску на окне и долго смотрел на улицу, над которой дождь висел как занавес, а ветер относил его струи, и они ударяли об опрятные фасады домов.

— Он сказал мне, что знает пещеру с древностями в Провансе.

— Он назвал вам место, где она находится? — спросил де Пальма.

— Нет, — ответила девушка. — Только обещал, что однажды отведет меня туда.

— Напрягите вашу память. Он говорил вам о каком-нибудь месте на берегу моря или около горы?

— Нет, не у берега. Это дальше от моря.

— Возле какой горы?

— Он сказал, что она похожа на огромный клюв и что с ее вершины виден древний мир.

Над Кенсоном возвышается гора. На ее вершине есть вытянутый вперед уступ, и от этого она немного похожа по форме на орлиный клюв, вспомнил де Пальма.

— Он сказал вам еще что-нибудь о ней?

— Нет.

Дельфина вытерла слезы. От плача вокруг глаз появились красные круги, которые ее уродовали.

— Что мы теперь будем делать? — спросила она.

Де Пальма отнимал у нее любимого мужчину. Но он же открыл ей глаза, когда она стояла на краю, и показал, в какую глубокую пропасть она собиралась бросить свою жизнь.

— По правде говоря, не знаю, — сказал Барон.

— То, что вы говорите, ужасно!

— Я знаю, что это так. Но это правда. У вас есть безопасное место, где вы могли бы спрятаться? Я имею в виду — такое, чтобы он не знал даже о его существовании.

Девушка задумалась.

— Я просто могу пожить у матери.

— Это далеко отсюда?

— Нет, на другом конце Парижа. На его востоке, в Ножане-на-Марне. Туда можно доехать без пересадок региональным экспрессом [67].

— Тогда соберите немного вещей, мы уезжаем сейчас же.

— Но если он придет сюда?

— Нет, Дельфина, он не придет.

— Почему вы в этом так уверены?

— Скажем так: я в конце концов понял, что у него есть особый дар угадывать опасность.

Дельфина побросала несколько нужных вещей в рюкзак. Поездка до Ножана-на-Марне заняла всего час. Де Пальма предупредил Лежандра, и тот прислал двух сотрудников наблюдать за домом родителей Дельфины.

Сам Барон вернулся в Марсель вечерним поездом.

* * *

Барону не удалось отдохнуть в Марселе: на следующее утро звонок Мартино заставил его тут же отправиться в новый путь. Он едва успел обнять Еву, принять душ и сразу поехал в Кенсон вместе с Бессуром.

— Палестро покинул эту квартиру вчера в начале дня, — объяснил Мартино. — Сел в «мерседес» и поехал к центру этого чертова городка. Потом он укатил к себе.

— И ты нас беспокоишь только из-за этого?

— Нет. Кристина вчера не пришла отметиться.