Читаем Первые леди Рима полностью

Мы имеем лишь несколько туманных воспроизведений ее профиля с провинциальных монет и упоминание о ее черных волосах, которые приходилось прятать под светлым париком, в сатирической поэме Ювенала о ее ночных подвигах. Роман Грейвза «Я, Клавдий» описывает Мессалину как «необыкновенно красивую девушку, тоненькую и с быстрыми движениями, с черными как гагат глазами и копной черных вьющихся волос».[430]

В отличие от ее предшественниц из клана Юлиев-Клавдиев, Ливии, Антонии и старшей Агриппины, никакие родственники не пришли на помощь Мессалине после ее смерти, никто не попытался восстановить ее доброе имя, сделать новые статуи или обеспечить ей достойные похороны. Наоборот, некролог ей был написан исключительно сторонниками более поздних династий, зарабатывавшими свои нашивки критикой режима Клавдия и его наследника, Нерона, создавая нужный фон для сравнения с правителями их дней.

Не все древние рассказы о падении Мессалины дышат неприязнью к ней. Не более чем через двадцать лет после ее смерти несчастному браку между Нероном и дочерью Мессалины, Клавдией Октавией, была посвящена трагедия под заголовком «Октавия», автор которой остался неизвестен. В одной сцене главная героиня обвиняет Венеру, богиню любви, за безумный поступок матери, вышедшей замуж за Силия и за доведение Клавдия до бешенства, что привело к убийству его «несчастной» жены: «Своей смертью она погрузила меня в нескончаемую печаль».[431] Другая пьеса того времени, «Apocolocyntosis» («Превращение в тыкву») — это сатирический скетч, который мог циркулировать при дворе преемника Клавдия. Она содержит сцену паясничающего Клавдия, прибывающего с богами на утверждение своего обожествления. Пьеса приберегает свой сарказм не для Мессалины, а для императора, который не помнит, убил или не убил он свою молодую жену.[432] Этот образ Мессалины, скорее несчастной жертвы, нежели злодейки, просочился и в некоторые современные представления о ней — например, в пьесу 1876 года «Мессалина» итальянского драматурга Пьетро Косы, который изобразил ее вульгарной соблазнительницей, но все-таки действовавшей ради своего сына и трагически преданной человеком, которого она столько времени обманывала, что в результате полюбила.[433]

Тем не менее все эти версии имеют одно общее: они считают неразборчивость Мессалины главной причиной ее падения. Портрет юной третьей жены Клавдия как девочки, которая просто не могла получить удовлетворения, служил более тайной цели, чем простое погашение возбуждения. В римском представлении о морали любая сексуально необузданная женщина представляла собой неразрешимую проблему для мужа или отца. В случае с Мессалиной или с дочерью Августа Юлией ранее, последствия для женщины как для члена императорской семьи, которая держит ключи от Римской империи, были еще более серьезными. На кону стояло не просто оскорбление мужа-рогоносца, но безопасность режима и самого Рима. Потому что, если мужчина не может держать в порядке собственный дом — как может он обеспечить порядок в империи, чье политическое сердце бьется внутри именно этого дома? Эта навязчивая идея продолжала досаждать римскому имперскому истеблишменту.

После смерти Мессалины императорский дом столкнулся с новой головоломкой. Кто заменит ее в качестве жены Клавдия? Вопрос этот, согласно Тациту, был поставлен во всей политической красе в споре нескольких вольноотпущенников Клавдия — эта комическая сцена служила для подчеркивания бессилия императора перед лицом его придворных.[434] Высказывались разные идеи, включая предложение Нарциссом кандидатуры бывшей жены Клавдия, Элии Петины, и предложение Каллистом богатой вдовы Калигулы, Лоллии Паулины.

Но выбор в конце концов пал на предложенную Паллантом 32-летнюю Агриппину Младшую. Недавно овдовевшая после смерти Пассивна Криспа, дочь великого Германика и мать Нерона, имела неоспоримые преимущества — даже большие, чем у Мессалины, она была наделена и богатством, и красотой. Существовала лишь одна проблема. Агриппина являлась племянницей Клавдия — а римский закон строго запрещал родственные союзы. Тем не менее брак казался отличным шансом объединить семью, и представитель Клавдия, ловкач Вителлий, уговорил Сенат отменить ограничение, запрещающее мужчине жениться на ребенке своего брата. 1 января 48 года, менее чем через три месяца после смерти Мессалины, Агриппина стала четвертой женой Клавдия.[435]