Читаем Первые апостолы полностью

"А вы за кого Меня почитаете?" Между собой они уже не раз называли Его Мессией, а Нафанаил еще при первой встрече сказал: "Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев". Но тогда была пора надежд, которые теперь сильно поколеблены. Тем не менее Петр от лица всех ясно и твердо отвечает: "ТЫ МЕССИЯ, СЫН БОГА ЖИВОГО!.."

x x x

Сколько понадобилось сил, чтобы произнести такие слова! Ведь они означали: у Тебя нет ни воинов, ни богатства, ни могучих сподвижников; Ты Странник, Которому отовсюду грозит опасность, против Тебя вооружились власть имущие; Ты утомлен, обувь Твоя покрыта дорожной пылью, и все же - Ты Помазанник Божий! Анта Мешиха!..

Быть может, и сам Петр не понимает, как он набрался смелости сказать это. Ведь исцелений, проповеди, чуда с хлебами, даже невероятной встречи на ночном озере - всего этого мало. Не вернее ли согласиться с толпой, что перед ними оживший Илия? Откуда же в Симоне столько дерзновения? Здесь тайна, ведомая лишь тем, кто, встретив Иисуса, ощутил силу, идущую от Него...

Но какой смысл вложил рыбак в слова "Сын Бога Живого"? Ведь Он - не язычник, привыкший к мифам о божественных супругах и детях. С молоком матери впитал он веру в Бога непостижимого и единственного. Правда, Мессию иногда называли "сыном Божиим", но титул этот, довольно условный, применялся редко[39]. Помазанника именовали Избранным, Отраслью, сыном Давидовым, Сыном Человеческим. Почему же Петр предпочел назвать Иисуса Сыном Божиим? Быть может, так он пытался выразить то необыкновенное чувство близости к Богу, которое исходило от личности Учителя? Или это подсказали ему слова Христа об Отце, Которого никто не знает так, как знает Сын? Слово "сын" в еврейском языке означало причастность ("сын пророческий", "сын благословения". "сын гнева", "сын погибели"). В этом смысле существа ангельского мира именовались "сынами Божиими"[40]. Как бы то ни было, в исповедании Петра обрело форму сознание того, что в Учителе миру явлена Сама Божественная Тайна. Не богословские теории, а опыт общения с Иисусом Назарянином вдохновлял апостола, когда он, вопреки очевидности, воскликнул: "Ты Мессия, Сын Бога Живого!"

Это подтверждает и ответ Христа Симону:

Блажен ты, Симон Бар-Иона,

ибо не плоть и кровь открыли тебе это,

но Отец Мой, Который на небесах.

Иначе говоря, слова Симона Христос оценил как подвиг веры и дар откровения.

И Я говорю: ты Петр,

и на этой скале Я построю Церковь Мою,

и врата адовы не одолеют ее.

Я дам тебе ключи Царства Небесного;

и что ты свяжешь на земле,

то будет связано на небесах,

и что ты разрешишь на земле,

будет разрешено на небесах[41].

Вокруг этих слов и по сей день ведутся нескончаемые споры. Прежде всего необходимо отметить, что явственный отзвук арамейского языка свидетельствует, что обетование пришло из самых ранних пластов евангельского предания; считать его поздней вставкой нет веских причин[42]. Далее, если право "вязать и решить" дано и другим ученикам, то только Петру вручены ключи Царства. Это библейское выражение означает, что человек становится ответственным хранителем, попечителем, стражем[43]. Такое служение невозможно осуществить одними человеческими средствами, но подвиг Симона как земной ответ на божественное вопрошание - от этого не становится меньше. Он внял голосу Отца в тот момент, когда "плоть и кровь" умолкли, принял священный риск веры и поэтому стал скалой, на которой Мессия начинает воздвигать Свое Царство.

x x x

Мы не знаем, ответил ли что-нибудь сам Петр на речь Христа. Но, конечно, и он, и ученики почувствовали, как с их души спал груз сомнений, долго их тяготивший. Господь прежде никогда не объявлял Себя Мессией, даже и сейчас сказал об этом косвенно, но тем не менее Он принял Петрово исповедание. Словно Он хотел, чтобы люди сами произнесли нужное слово, сами узнали Сына Божия в Учителе из Назарета.

Как бы то ни было, дни недомолвок, вопросов, загадок, недоумений, казалось, отошли в прошлое. Он Тот, о Ком возвещали пророки! Пусть временно умаленный, Он скоро перестанет скрываться и умаляться; впереди Иерусалим: грянут трубы, сбегутся толпы, первосвященник торжественно выйдет из Храма, а язычники в страхе побегут из священного города...

И вдруг снова удар: Иисус к огорчению учеников строго запрещает им открывать людям тайну Своего мессианства. Значит, все будет по-прежнему!.. Но мало того, Он начинает говорить о вещах, с которыми они никак не могут примириться. Оказывается, в Иерусалиме Его ожидает не слава, но муки и смерть, а "восстанет" Он лишь "в третий день". О "трех днях" Иисус говорил и раньше. Они означали неопределенный срок испытаний. Так, по крайней мере, выражались пророки[44].

Петр больше не в состоянии выдержать. Ему представляется, что Иисус пал духом и слишком мрачно смотрит в будущее. Отведя Его в сторону, чтобы не смущать остальных, Симон "выговаривает" Учителю:

- Бог милостив к Тебе, Господин! Не будет этого с Тобою!

- Прочь от Меня, сатана[f]! Ты соблазн Мне, потому что думаешь не о Божием, но о человеческом, - повернувшись к Нему, говорит Иисус.