Читаем Первое дело Мегрэ полностью

— А сегодня?

— Один раз, часов в девять утра.

— Вы не знаете, откуда он вам звонил?

— Нет. Он никогда не говорит, где он находится. Не знаю, как себя ведут другие полицейские инспекторы со своими женами, но он…

— Простите, вернемся к сегодняшнему визиту.

— Я снова услышала на лестнице шаги.

— В котором часу?

— Вскоре после того как пробило десять. Я не поглядела на будильник. Быть может, в половине одиннадцатого.

— Это были те же люди?

— Вероятно, но вошел сюда тип, которого я прежде не видела. Он не постучал, а сам открыл дверь, словно у него был ключ. Наверно, он пользовался отмычкой. Я как раз возилась на кухне, чистила овощи и вдруг увидела его — он стоял в дверях. «Не двигайтесь с места, — сказал он. — А главное, не кричите. Я вам ничего не сделаю».

— Он говорил с акцентом?

— Да. По-французски он говорил не очень хорошо, с ошибками. Я почти уверена, что это американец: высокий, рыжеватый блондин, косая сажень в плечах и жует резинку… Типичный американец… Он с любопытством глядел по сторонам, словно впервые попал в парижскую квартиру. Он сразу же заметил в гостиной на стене, в рамочке из черного дерева с позолотой, диплом, который Лоньон получил за двадцать пять лет безупречной службы в полиции. В дипломе были обозначены фамилия мужа и его звание. «Шпик, черт побери! — воскликнул он и, обернувшись ко мне, спросил: — Где ваш муж?» Я ответила, что понятия не имею, но это, как мне показалось, его нисколько не обеспокоило, он тут же стал выдвигать все ящики и просматривать лежавшие там документы, счета и письма. Затем он покидал все это как попало обратно, часть бумаг упала на пол. Он нашел и нашу фотографию, снятую пятнадцать лет назад, взглянул на меня, покачал головой и сунул ее себе в карман.

— Короче, он, видимо, не предполагал, что ваш муж работает в полиции?

— Не могу сказать, что это его особенно поразило, но убеждена, что он этого не знал, когда явился сюда.

— Он спросил вас, в каком комиссариате служит ваш муж?

— Он спросил, где бы он мог его найти. Я ответила, что в точности не знаю, что муж никогда не говорит со мной о своей работе.

— О чем он еще спрашивал?

— Ни о чем. Он продолжал разглядывать все, что ему попадалось под руку.

— В ящике лежали и деловые бумаги?

— Да. Кое-что он сунул себе в карман вместе с фотоснимком. На верхней полке буфета стояла бутылка кальвадоса, и он налил себе большую рюмку.

— Это все?

— Он даже заглянул под кровать и в оба стенных шкафа. Потом он вернулся в столовую, выпил еще рюмку кальвадоса, с насмешливой улыбкой поклонился мне к ушел.

— Вы не обратили внимания, он был в перчатках?

— Да, в перчатках из свиной кожи.

— А те двое в тот раз?

— Кажется, они тоже были в перчатках. Во всяком случае, тип, который грозил мне пистолетом.

— Вы и сегодня подошли к окну после его ухода?

— Да, я видела, как он вышел из дому и направился к перекрестку; на углу улицы Колэнкур его поджидал один из тех двух типов, тот, что поменьше ростом. Я немедленно позвонила в комиссариат на улице Ла Рошфуко и попросила Лоньона. Мне сказали, что утром его не было и что они его не ждут, а когда я стала настаивать, мне объяснили, что он не появился и прошлой ночью, хотя это было его дежурство.

— Вы им сообщили, что у вас происходит?

— Нет. Я тут же подумала о вас, господин комиссар. Видите ли, я ведь знаю Лоньона как облупленного. Он готов в лепешку расшибиться, лишь бы все сделать как можно лучше. До сих пор никто еще не оценил его по достоинству, но он мне часто говорил о вас. Я знаю, вы не похожи на других, вы ему не завидуете, вы… Я боюсь, мосье Мегрэ. Должно быть, Лоньон замахнулся на людей, с которыми ему не справиться, и бог знает, где он сейчас находится…

Их прервал телефонный звонок. Госпожа Лоньон вздрогнула:

— Вы разрешите?

Мегрэ услышал, как она вдруг заговорила обиженным тоном:

— Как! Это ты? Где ты? Я звонила в участок, и мне сказали, что со вчерашнего дня ты туда не заглядывал. К нам приехал комиссар Мегрэ.

Мегрэ подошел к ней и протянул руку к трубке.

— Разрешите?.. Алло! Лоньон, это вы? Лоньон не мог вымолвить ни слова, должно быть, он застыл, стиснув зубы и глядя в одну точку.

— Скажите, Лоньон, где вы сейчас находитесь?

— В комиссариате.

_ А я — в вашей квартире, в обществе вашей жены. Мне необходимо с вами поговорить. Я сейчас заеду на улицу Ла Рошфуко. Ждите меня… Что вы говорите?

Он с трудом расслышал, как инспектор пробормотал:

— Я бы предпочел встретиться с вами в другом месте… Я вам потом объясню, господин комиссар…

— Тогда через полчаса я буду ждать вас у себя, на Набережной Орфевр.

Он повесил трубку и взял шляпу.

— Как вы думаете, беды не случится? — спросила госпожа Лоньон.

И так как Мегрэ глядел на нее, явно не понимая вопроса, она добавила:

— Он такой отчаянный и такой усердный, что иногда…

* * *

— Пусть войдет.

Лоньон промок до нитки. Брюки и ботинки его были в таком виде, что казалось, он шатался всю ночь по улицам. К тому же его замучил страшнейший насморк, и он ни на минуту не выпускал из рук носового платка. Слегка наклонив голову, как человек, ожидающий выговора, он застыл посреди комнаты, не подходя к Мегрэ.