Читаем Первое дело Мегрэ полностью

До сих пор он был прав. У Мегрэ не было серьезных мотивов для подобного допроса. Он просто следовал своей интуиции. Его поразило поведение речника, когда он в Жюзье поднялся к нему на баржу.

Это был совсем не тот человек, что в Париже. Он был явно озадачен появлением комиссара и не сумел это скрыть. С этой минуты он держался настороженно, замкнуто, и в глазах его уже не было того насмешливого блеска, того своеобразного юмора, как на набережной Селестэн.

— Вероятно, вы хотите, чтоб я увез вас в Париж?

— Для этого нужно основание. Ведь существуют же законы!

— Основание — ваш отказ отвечать на самые обычные вопросы.

По-прежнему тарахтел двигатель, снизу были видны длинные ноги Хуберта, стоявшего за рулем.

— А все потому, что вы пытаетесь меня запутать.

— И не собираюсь… Просто хочу установить истину.

— Какую истину?

Видно было, что Жеф, расхаживавший по каюте, то проникался уверенностью в своем неоспоримом праве, то, наоборот, казался явно встревоженным.

— Когда вы купили эту баржу?

— Я ее не покупал.

— Однако она принадлежит вам?

— Да, мосье, она принадлежит мне и моей жене.

— Иначе говоря, вы стали ее хозяином, женившись на Аннеке? А раньше баржа тоже принадлежала ей?

— Что ж тут особенного? Мы поженились по всем правилам, в присутствии бургомистра и кюре…

— До того времени владельцем «Зваарте Зваане» был ваш тесть?

— Да, мосье, старый Виллемс.

— Других детей у него не было?

— Нет, мосье…

— А что сталось с его женой?

— Она умерла за год до нашей женитьбы.

— В то время вы уже работали на барже?

— Да, мосье…

— И давно?

— Виллемс нанял меня, как раз когда умерла его жена… Это было в Оденарде…

— Раньше вы работали на другом судне?

— Да, мосье. Оно называлось «Дрие Гебрудерс».

— Почему же вы ушли оттуда?

— Потому что «Дрие Гебрудерс» — старая баржа, она почти никогда не ходила во Францию и перевозила только уголь.

— А вам не нравилось возить уголь?

— Да, грязная работа…

— Значит, вы пришли на эту баржу около трех лет назад. Сколько же лет было тогда Аннеке?

Услышав свое имя, Аннеке с любопытством посмотрела на собеседников.

— Восемнадцать.

— И незадолго до этого умерла ее мать?

— Да, мосье… В Оденарде, я вам уже сказал… Он прислушался к шуму мотора, посмотрел на берег, подошел к брату и что-то ему сказал. Хуберт приглушил двигатель: баржа подходила к железнодорожному мосту.

Комиссар терпеливо распутывал клубок, стараясь не порвать тоненькую нить.

— Значит, раньше они обходились на барже своими силами, — сказал Мегрэ. — Но вот умерла мать, и им потребовался помощник… Так?

— Да…

— Вы должны были следить за двигателем?

— За двигателем и всем прочим… На судне приходится делать все…

— И вы сразу влюбились в Аннеке?

— Вот это, мосье, уже личный вопрос, верно?.. Это касается только ее и меня.

— Когда вы поженились?

— В будущем месяце исполнится два года.

— А когда умер Виллемс? Это его портрет на стене?

— Да, это он…

— Когда же он умер?

— За полтора месяца до нашего брака.

Мегрэ все казалось, что он продвигается вперед непозволительно медленно. Но ничего не оставалось, как, вооружившись терпением, постепенно сужать круг, чтобы не спугнуть фламандца.

— Оглашение брака было сделано после смерти Виллемса?

— У нас оглашение печатают за три недели до свадьбы. А как делают во Франции, не знаю…

— Но вопрос о браке уже был решен?

— Надо думать, раз мы поженились…

— Не можете ли вы задать этот вопрос вашей жене?

— А зачем ей задавать такой вопрос?

— Если этого не сделаете вы, мне придется обратиться к ней через переводчика…

— Что ж…

Он хотел сказать: «Что ж, зовите переводчика!» И тогда Мегрэ оказался бы в трудном положении: ведь они находились в департаменте Сены-и-Уазы, где комиссар не имел права вести подобный допрос.

К счастью, ван Гут передумал и заговорил с женой на родном языке. Аннеке от неожиданности покраснела, потом посмотрела на мужа, на гостя и, улыбнувшись, сказала что-то.

— Вам не трудно перевести?

— Хорошо. Она говорит, что мы давно любили друг друга…

— Примерно с год до свадьбы?

— Примерно так…

— Иначе говоря, все это началось, как только вы появились на барже?

— А что в этом плохого?.. Мегрэ прервал его:

— Я хочу знать только одно: был ли Виллемс в курсе дела?

Жеф промолчал.

— Вероятно, вначале, как большинство влюбленных, вы это скрывали?..

Ван Гут отвернулся и опять стал смотреть на реку.

— Сейчас причаливаем… Я нужен брату на палубе. Мегрэ пошел за ним. Действительно, уже видны были набережные Мант-ла-Жоли, мост, десяток барж, стоявших у причала.

Мотор заработал медленнее. Дали задний ход, забурлила вода у винта. Речники с других судов смотрели на прибывших. Чалку поймал какой-то мальчишка лет двенадцати.

Присутствие на барже человека в городском костюме, да еще в шляпе, привлекло всеобщее внимание.

С одной из барж кто-то обратился к Жефу по-фламандски, и он ответил тоже по-фламандски, продолжая внимательно следить за ходом судна.

На набережной их поджидал инспектор Невэ с сигаретой в зубах, а рядом, у огромной груды кирпича, стояла маленькая черная машина.

— Надеюсь, теперь-то вы оставите нас в покое? Нам пора ужинать. Мы ведь встаем в пять утра.

— Вы не ответили на мой вопрос.