Читаем Первая сказка полностью

Сероглазый — маленький человечек — бежит по равнине, а по пятам за ним катится огромный шар, черный и страшный, готовый в одно мгновение раздавить беглеца. На пути Та-та костер. Он прыгает через него, оставляя шар далеко позади. Но вскоре шар снова оказывается рядом; продолжая равномерно и неуклонно катиться вперед, он постепенно догоняет Та-та. Снова костер, прыжок через жаркую светящуюся грань. Но огонь не может надолго остановить бесшумного движения огромного шара. Эта чудовищная погоня кажется бесконечной.

Та-та чувствовал, что решение этой извечной задачи — как человеку защитить себя от могущественных духов мертвых, как привлечь их на свою сторону — у него в руках. Для этого он и тащил ночью в жилище огня труп Отца.

В пещере все уже спали, только Ма-ма и один из братьев ждали возвращения Сероглазого. Молодой брат сидел рядом со спящей матерью, толстой и большегрудой, и осторожно гладил ее, с опаской поглядывая на Ма-ма. Но Длинноволосая не проявляла к происходящему никакого интереса, отрешенно глядя на огонь и протягивая к нему ладони. Когда брат увидел Сероглазого, своего нового Отца, он выпрямился и замер в ожидании наказания. Но Та-та, заметив краем глаза это движение, и не подумал наказывать юношу. Сейчас его занимало совсем другое. Он подтащил мертвое тело поближе к огню. Ма-ма подскочила к нему. В руке она держала заостренное рубило, каким обычно разделывали звериные туши. Та-та подобрал другое рубило, на мгновение поднес орудие к огню и изо всех сил ударил камнем в грудь мертвеца. Волосатая кожа и мышцы разошлись, обнажив розоватые кости. Ма-ма продолжила разрез дальше от груди до горла. Та-та и Ма-ма так увлеклись своей жуткой работой, что не замечали выражения бесконечного ужаса, застывшего на лице молодого брата. Он замер на месте с круглыми от страха глазами и еле сдерживал крик. Но когда Ма-ма рассекла шею мертвого Отца и на пол хлынула темная кровь, юноша не выдержал и его отчаянный вопль разорвал тишину пещеры. Люди мгновенно проснулись. Перед ними лежало кровавое, наполовину расчлененное тело их бывшего властелина. Все стихло; женщины и дети оцепенели, потрясенные этим жутким кощунственным зрелищем.

— Хо! — властно сказал Та-та, и внимание людей переключилось на него.

— Хо у-аа но! — провозгласил он. Непонимающее молчание было ему ответом.

— Ма ом! Хо ма аа! — попыталась объяснить Ма-ма.

Наконец Та-та одним движением вырвал сердце из рассеченной груди Отца и положил его в огонь. Мясо зашипело и наполнило пещеру сладковатым запахом. Калека, сидевший на корточках позади всех, вдруг завыл протяжно и тоскливо, не в силах больше вынести мучительного ожидания неотвратимой и страшной мести отцовского духа. Но его вой так и остался одиноким; люди, казалось, не слышали его. Та-та выгреб палочкой поджарившиеся куски, стряхнул золу и начал есть сердце Отца, исподлобья поглядывая на Семью. В лицах людей он теперь видел не только страх, но еще и голод, смешанный с любопытством. Та-та подозвал к себе сутулого длиннорукого подростка и сунул ему еще теплый кусок мяса.

— Хо! Ма! — произнес он властно. Мальчик облизывался, с жадностью втягивал незнакомый аромат, негромко урчал, ковыряя еду пальцем, но не решался пока отведать ее.

— Хо ма! — повторил Та-та, и мальчик наконец набросился на пищу с жадностью голодного зверя.

Люди постепенно выходили из оцепенения. Та-та чувствовал, что страх их понемногу проходит, уступая место любопытству.