Элоиза не знала, стоило ли сердиться на Исидора. Во всяком случае, такое сравнение было ей неприятно. Тем не менее девушка решила последовать совету Мельхиора и развить метафору Исидора:

– Ваши поля могут стать шире. И оставаться безопасными. Дезидерия предлагала вам лишь подобие жизни. Да, это было роскошное существование, но такое одинокое. У вас есть друзья, Исидор?

– Линус. И еще попугаи, – ответил юноша.

– Я подразумеваю людей, – поправила его Элоиза.

– Не уверен, что смогу понять людей, да и не уверен, что хочу этого. Понимание требует слишком много усилий для предположительно сомнительного результата. Я бы даже сказал, разочаровывающего.

– Хотите понять меня? Чтобы мы могли подружиться еще до свадьбы?

– Для этого вам стоит приходить почаще, – ответил Исидор.

Она улыбнулась и кивнула. Ее белоснежная улыбка и заинтересованный взгляд привлекли внимание юноши.

– Тогда я обязательно постараюсь. Доверьтесь мне.

Она как раз собиралась уходить, когда Исидор вдруг остановил ее и отпустил замечание:

– Ваш отец был глупцом.

Любого безумца строго наказали бы за такое оскорбление! Не успела Элоиза ответить, как Исидор продолжил:

– Ваши пятна Света. Они красивые. Я впервые вижу такое и не понимаю, зачем пытаться избавиться от них. Они делают вас уникальной.

Его комплимент тронул Элоизу до глубины души. Она пробормотала слова благодарности, которые, впрочем, так и не долетели до ушей Исидора. Девушка вышла из его покоев в полной уверенности, что скоро вернется туда. Она оставила дверь открытой.

17

Звуки лютни

– Сегодня вечером я хотел бы побыть один, – просьба Андреа лишь отчасти удивила Фисбу и Эвандера, привычных к одинокой натуре друга. Им показалось совершенно естественным, что после нескольких трудных дней юноше захотелось уединения. Происходило нечто совершенно нехарактерное: впервые за такой короткий промежуток времени Андреа дважды позволил себе поддаться гневу и злобе.

У Персоны был ограниченный запас сил, и, если миссии требовали много энергии, он чувствовал потребность побыть одному. У Андреа были свои способы восстановиться, и для этого ему требовалось уединение. В минуты усталости общение выматывало его, и у юноши не хватало ни желания, ни сил разговаривать с кем-либо. Однако, прежде всего, ему было стыдно за то, что он кричал и грубил…

После размолвки с Дезидерий Андреа заперся в комнате Исидора. Он пролистал несколько энциклопедий по орнитологии и с особым тщанием изучил перья и модели, выставленные в комнате. Персона забирался под кожу Исидору, раскрывая для себя новый мир, где ему становился доступным более глубокий уровень прочтения окружающего. Повсюду в покоях Исидора таились сюрпризы: в ящике тумбочки, за кроватью. Он наткнулся на несколько деревянных гравюр с изображениями отпечатков когтей и лап.

В конце рабочего дня Андреа позволил себе небольшой перерыв и вытянулся на кровати Исидора. Оттуда он мог любоваться красочными фресками, написанными на потолке. На них изображались птицы всех существующих цветов, взмывающие к небесам. Именно туда хотел попасть Исидор в стремлении воссоединиться с родителями… Это желание было понятно многим детям в Оффиции… Андреа не был исключением.

Засунув руку под подушку, Андреа неожиданно для себя нащупал какой-то предмет. Им оказался сложенный пергамент. Эта находка очень обрадовала юношу, поэтому он пренебрег общепринятыми правилами и развернул его:

Исидор,

прости, что накричала на тебя,

Я очень испугалась и хотела сказать совсем иное.

Мне не хочется, чтобы ты думал, будто я сержусь на тебя.

Знай, что, послав тебя, Свет по-своему коснулся и меня.

Он не мог сделать мне лучшего подарка.

Я буду ждать твоего прощения столько, сколько понадобится.

Твоя старшая сестра,

которая очень тебя любит

Эта записка, очевидно написанная после ссоры, тронула Андреа до глубины души. По всей видимости, Исидор хранил ее у сердца, чтобы в трудные моменты эти слова напоминали ему о безусловной любви сестры. Как бы то ни было, юноша не мог забрать письмо с собой. Как его похитили? В каких условиях содержали во дворце? О чем он думал вдалеке от Пурпурной виллы и Дезидерии?

Чем дольше Андреа вживался в роль Исидора, тем больше сопереживал ему. Персона задумался, как бы он отреагировал, встреть он настоящего брата Дезидерии. Было кое-что, вызывавшее безусловную зависть Андреа: он не знал любви брата или сестры, сколько бы Эвандер ни придумывал ему близнеца по имени Джузеппе!

Когда-то давно Персона хотел примерить на себя роль брата, однако судьба распорядилась иначе.