Читаем Перевозчик полностью

– Они у вас заправляют уже давно, поняли, что русский народ – особый народ и с ним придется долго повозиться, легко его не покоришь, у этого народа, в отличие от всех других, на первом месте душа и уж потом все остальное. Только в таком народе могут рождаться такие мощные классики, гении литературы. Ты же, наверно, слышал, как я говорил Василию о не очень хороших людях, которые периодически запускали мифы об разных… измах, так откуда они взялись, эти нехорошие люди? Чтобы понять это, надо как раз вспомнить о ваших классиках литературы.

Вы, русские, не во всем правильно оцениваете талант Салтыкова-Щедрина, гениальность его и величие как патриота и пророка, думающего о судьбах потомков. Своим произведением «История одного города» он предвидел и предупреждал, что может произойти при определенных условиях, а именно: если уничтожить настоящую элиту общества – интеллигенцию, дворянство, духовенство – истинных патриотов России, ее честь и совесть, и создать новую. Но нелюди тоже изучали русскую классику и его поняли, они уже были здесь невидимы, незаметны, работали лишь их сателлиты. Они организовали революцию и выдвинули клич: «Кто был ничем, тот станет всем». Ну и заново все создали – и интеллигенцию, появились свои ученые, свои журналисты, экономисты и всякие другие начальники. Их хорошо выучили, и если спросить у этих новых умных людей, например, что такое совесть, честь, они очень красиво и правильно объяснят суть этих слов, но в крови-то у них этого, как правило, не будет. Безусловно, нет правил без исключений – иначе это же догма, но их, исключений, поначалу было мало и решающего значения они не имели. Но постепенно народный русский дух давал себя знать, этих исключений становилось все больше, Россия развивалась, а жизнь становилась все лучше.

Но нелюди и их сателлиты не дремали и снова принялись за работу. Стали портить самими же навязанный, но все же в конце концов Россией освоенный …изм. Трудиться им пришлось долго и упорно, аж несколько десятилетий, но терпения им было не занимать, и в результате – нате вам, новый … изм. Да такой циничный… Вот веришь ли ты человеку, с раннего детства воспитанному в духе атеизма и как по мановению волшебной палочки вдруг переродившемуся и теперь стоящему в церкви со свечкой и крестом себя осеняющему?

Да-а, не зря трудились, не зря, такого наворотили, что сам сатана умер бы от зависти, например, якобы возродили духовенство, но если раньше духовники были печальниками Земли русской и защитниками, на плаху готовые идти за Русь, за народ и шли, а сейчас сплошь конформисты с властью, даже патриарх Алексий, сказавшись приболевшим, чем, собственно, благословил расстрел народа дебильным властелином. Да и впоследствии все священнослужители с антинародной властью заодно, а народ-то все это чувствует и понимает, что все призывы к духовной жизни как правителей, так и духовников – какой-то неуклюжий подлый маскарад.

Есть ставшее уже классикой изречение «А народ безмолвствует». К русскому народу оно особенно подходит, это об основном народе – о тех, кто на пожаре первым бросается на помощь, не пройдет мимо и защитит женщину, ребенка; кто в трудную годину идет на фронт добровольцем. Но у вас, да и в любом народе есть примерно 30 % людей, которые в войну отсидятся в тылу, никогда не вступятся за слабого. Зато они первыми, бросив дом, уйдут из родной деревни на легкие хлеба в город, из-за выгоды предадут друга, из-за нее же вступят в партию, пойдут в думу вроде бы что-то там защищать или бороться с коррупцией, но на самом деле (разве это не по Салтыкову-Щедрину?), подобно глуповским головотяпам станут тяпаться головами по поводу элементарных, азбучных уложений жизни – на радость нелюдям, особенно это заметно в различных шоу. Такие люди, собственно, и есть натуральные мещане, называющие себя либералами, их идеи мелких лавочников наносят огромный, трудно восполнимый вред стране и подрывают мощь ее. О них хорошо говорил Горький, еще один классик русской литературы: Мещанин обладает замечательно тонкой развитой способностью – «мимикрией», способностью подкрашивать и перекрашивать себя под цвет той обстановки, тех условий и требований, которые предъявляет к нему боевой день истории. Из чувства самосохранения и до удобного момента, когда снова можно будет возвратиться в «первобытное состояние», мещанин может надеть на морду свою даже личину коммуниста, но при этом его гнилая сердцевина останется неизменно мещанской, насквозь индивидуалистической. Этот бывший человек живет среди нас, разлагается, дышит и отравляет воздух ядами своего разложения.