Читаем Переворот.ru (СИ) полностью

Выигравшие, между прочим, в большинстве своём тоже оказались людишками, интеллектуально убогими. Их не хватило ума сообразить, что фишки в их руках скопились исключительно из-за благосклонности крупье. Он был в доле, таким же избранным, и тоже играл вместе с ними против нищей толпы.

Рулетка крутилась, как маховик компрессора, выкачивая деньги, силы и жизни ста пятидесяти миллионов обречённых. Выигрыш пилили «по понятиям», со ссорами, мордобоем и заказными убийствами. Но исключительно между своими.

А потом старый крупье отвалил от стола, доверив процесс молодому преемнику. И всё пошло наперекосяк. Быстро выяснилось, что новый крупье теперь играет на себя и на своих, кого поставил у стола. Очевидно, что рано или поздно обчистит тебя до нитки, и он даже этого не скрывает. Но от стола отойти нельзя. Единственный способ сохраниться — играть. Потому что деньги, как быстро выяснилось, отнимают на выходе. Просто за то, что ты вышел из игры. Такие правила установил новый крупье.

И единственный способ вновь ухватить фортуну за талию — сорвать такой куш, чтобы хватило купить всё казино с потрохами. Тогда можно сменить персонал, установить фейс-контроль на входе и положить ключи от сейфа в свой карман.

Борис ещё в начале Большого грабежа выработал личное ноу-хау успешного бизнеса. Идиоты, ошалевшие от свалившихся на них денег, покупали приватизированные предприятия. А он приватизировал головку управления.

Купить и посадить на прикорм администрацию явно дешевле, чем платить за изношенные материальные фонды и полуголодных работяг. Если продолжить аналогию с казино, то он превращал всё, что прибирал к рукам, в мини-казино со своим крупье, имевшим долю с нечестной игры. Вытащить свои деньги в таком случае проблем не составляло, сбросив все проблемы на администраторов рулетки.

Например, как с приснопамятной рулеткой по созданию «народного автомобиля». Деньги успешно собрали, освоили, распилили, а отдуваться пришлось шефу Автопрома, на базе которого организовали мини-казино. Он потом публично отрёкся от Бориса, но ничего на этом не заработал.

В оконном стекле возникло отражение человека в белом пиджаке. Борис развернулся, взял с подноса у официанта бокал красного вина, и снова уткнулся взглядом в окно.

Чутким ухом уловил фамилию Ходорковского, произнесённую кем-то в кучке, сбившейся у соседней оконной ниши. Сразу же расхотелось подходить к шептунам. Пусть себе шепчутся, перемывая косточки самому знаменитому зэка России. Для Бориса вопрос с Мишей был ясен, как это отмытое до полной прозрачности стекло. И потому закрыт раз и навсегда.

«Я играл исключительно «шорт». Короткие блиц-партии — это единственно, что разумно, а значит, единственное, что можно играть в России. А Мишу я стал уважать, когда он начал «лонг». Как я его уламывал вложиться в проект «Преемник»! Вложился какими-то крохами, лишь бы числиться в акционерах. А сам, как потом выяснилось, играл долгую партию. Надо признать, стратегия была виртуозной. Сначала самому отмыться от «периода начального накопления капитала», чтобы все действия были юридически безупречны и полностью легитимны. А потом всей мощью «ЮКОСа» и его зарубежных гарантов привести к власти новую администрацию казино.

Только вот одного не учёл. В бандитском казино нравы соответствующие. Крупье, увидев, куда катится шарик, просто приставил ствол ко лбу клиента и отобрал не только ставку, но и всё. Буквально всё.

Я-то знал, с кем сел играть. При первом же наезде просто пасанул, не открыв карты. Выскочил из казино, даже не угодив в камеру, как Гусь. Его-то общипали будь здоров. У меня отобрали «приватизированное» ОРТ, а у него личный телеканал! И так дали по яйцам, что про игру в казино «Россия» он даже слушать теперь не хочет.

А играть надо. Не просто играть, а идти ва-банк. Наша общая проблема в том, что настоящее мы себе обеспечили. Но только здесь и сейчас. А будущее наше — только там. И нигде больше».

Судя по отражению в зеркале стекла, за спиной опять кто-то нарисовался.

Борис решил, что хватит стоять букой, в приличном обществе такого не прощают. В местечковом мирке иммигрантов — тем более.

Он налепил на лицо дежурную вежливую улыбку и повернулся.

Петенька, один из пристяжных бывшего замминистра финансов, притащил на буксире какого-то протеже. Впрочем, протеже выглядел вполне пристойно, уж, во всяком случае, куда солиднее, чем Петенька. И Борис сохранил на лице благодушную улыбку.

«Высокий, широкоплечий, что называется, мужчина в полном расцвете сил. Явно богат. Чувствуется, причём отлично, что протеже за себя и свои интересы способен постоять. И очень-очень жёстко».

Незнакомец был обрит наголо. Кому-кому, а мода на лысую крутизну ему шла. Череп был литой, мощной, роденовской лепки. Загар естественный. Но не курортный. Кожа была смуглой, как у европейца, долго прожившего в южных широтах.

— Борис Абрамович, извините, что отвлёк…

— Ничего страшного, Петенька, — остановил раздражающее лебезение Борис. — Что за приём без общения?

Он вскинул подбородок, дав понять, что готов пообщаться. Но накоротке.