Читаем Пересыхающее озеро полностью

Он посылал официальный запрос в архивную комиссию при «Штази», созданную после падения Берлинской стены, чтобы получить доступ к документам. Там людям помогали собрать сведения о судьбе пропавших родственников или найти свое собственное дело, которое могло пролить свет на картину всеобщего доносительства со стороны соседей, друзей, коллег и членов семьи. Разрешение на доступ к бумагам получали журналисты, исследователи и те, чьи имена были упомянуты в архивных материалах. Томас посылал письменные запросы и звонил по телефону из Исландии. Требовалось представить достаточно подробные и убедительные аргументы, зачем просителю нужны документы и что именно он собирается в них искать. Ему было известно, что тысячи толстенных коричневых папок, содержащих материалы дел, прошли через листорезки в последние дни существования ГДР и что потом множество людей было задействовано для того, чтобы восстановить документы. Объем этих дел ужасал.

Его поездка в Германию не дала результата. Он не нашел никаких следов Илоны, как ни старался. Ему сказали, что ее дело скорее всего было уничтожено. Возможно, ее выслали в какой-то из лагерей ГУЛАГа бывшего Советского Союза, в таком случае ему стоит поискать документы в Москве. Но может быть, она погибла от рук полицейских в Лейпциге или Берлине, если ее перенаправили туда.

В старых бумагах «Штази» он так и не нашел имя доносчика, отправившего его любимую в руки тюремщиков.

Теперь он считал часы и минуты, ожидая, когда полиция постучится к нему в дверь. Он прождал все лето и осень, но они все еще не добрались до него. Он был убежден, что рано или поздно полицейские должны явиться к нему в дом, и размышлял, как воспримет это. Следует ли отрицать все подчистую, как будто он только что родился? Это будет, вероятно, зависеть от того, что им известно. Он не мог себе представить, как именно все произойдет, но понимал, что если они выйдут на него, значит, у них достаточно информации.

Он уставился в пространство, погрузившись уже в который раз в воспоминания о годах, проведенных в Лейпциге.

В его мозгу, точно клеймо, отпечатались четыре слова, произнесенные Лотаром при их последней встрече. Он будет помнить их вечно. Четыре слова, в которых сказано все.

Надо лучше выбирать приятелей.

Эрленд и Элинборг не предупредили о своем визите. Они почти ничего не знали о человеке, с которым намеревались встретиться, только лишь, что его зовут Ханнес и что он когда-то учился в Лейпциге. Мужчина содержал небольшой отель в Сельфоссе и одновременно занимался выращиванием помидоров. Заручившись его адресом, полицейские направились прямиком к нему. Они остановили машину перед одноэтажным домиком, похожим как две капли воды на все другие коттеджи этого городка, за исключением того, что стены уже давно не красили. Со стороны фасада виднелась забетонированная площадка, приготовленная, возможно, под гараж. Кустарник и цветники вокруг дома были приведены в порядок. В зеленой зоне устроены кормушки для птиц.

Хозяин ковырялся в саду, на вид ему было уже за семьдесят. Он возился с косилкой. Машина не хотела заводиться, и старик выбивался из сил, дергая за шнур стартера, который ускользал обратно в дырку, точно змея, как только он отпускал его. Мужчина заметил полицейских, лишь когда они подошли к нему.

— Ну что, техника ни к черту? — посочувствовал Эрленд, устремив взгляд на косилку и втягивая в себя табачный дым. Он закурил сразу же, как только вышел из машины. Всю дорогу Элинборг не позволяла ему этого сделать. С нее было достаточно уже того, что они приехали на автомобиле Эрленда.

Хозяин поднял глаза и по очереди посмотрел на незнакомцев, оказавшихся в его саду. Он был седовлас и седобород. Сквозь поредевшую шевелюру открывался высокий лоб. Над умными и пронзительными карими глазами нависали густые брови. На носу у него сидели очки в толстой оправе, вышедшей из моды уже четверть века назад.

— Вы кто? — спросил он.

— Вас зовут Ханнес? — перебила его Элинборг.

Старик кивнул, но поскольку он не ожидал их визита, смотрел на гостей недоверчиво.

— Вы хотите приобрести помидоры? — поинтересовался он.

— Возможно, — подтвердил Эрленд. — Они хороши? Вот тут у нас Элинборг, большой специалист по этой части.

— Скажите, вы учились в Лейпциге в пятидесятые годы? — прервала Элинборг своего шефа.

Мужчина молча посмотрел на нее, точно не понял смысл вопроса и еще меньше, почему его об этом спрашивают. Элинборг повторила вопрос.

— В чем дело? — заволновался хозяин. — Кто вы такие? Почему вы интересуетесь Лейпцигом?

— Вы отправились туда впервые в 1952 году, верно? — настаивала Элинборг.

— Верно, — удивленно ответил Ханнес. — Почему вы меня спрашиваете об этом?

Элинборг объяснила ему, что полицейское расследование по поводу скелета, обнаруженного в озере Клейварватн, вывело их на след исландских студентов, обучавшихся в Лейпциге после Второй мировой войны. Одна из многочисленных гипотез, выдвинутых в связи с этим делом, добавила она, стараясь не проговориться по поводу русского аппарата прослушивания.