Читаем Пересыхающее озеро полностью

— Что ты собираешься делать с этим антиквариатом?

— Ездить на нем, — заявил Эрленд, трогаясь с места.

— Разве это возможно? Ведь автомобиль числится в качестве вещественного доказательства.

— Посмотрим.

Им нужно было отыскать еще одного человека из той группы студентов, обучавшихся в Лейпциге, о котором говорил Ханнес. Эрленд заехал утром проведать бывшее начальство. Марион, как всегда, спрашивает, как продвигаются дела с озером Клейварватн, и о Еве Линд.

— Нашел свою дочь?

— Нет, — ответил Эрленд. — Я не знаю, где она.

Сигурд Оли сообщил боссу, что от нечего делать поискал в сети информацию о «Штази», восточногерманском министерстве госбезопасности. И это просто потрясающе! Им удалось установить практически тотальный контроль над гражданами. Штаб-квартиры «Штази» размещались в сорока одном здании, плюс министерство имело в своем распоряжении еще 1181 пункт, в которых работали его сотрудники. К этому надо прибавить 305 домов отдыха, 98 спортивных сооружений, 18000 квартир для агентурных явок. На «Штази» работало 97000 человек, из них 2171 сотрудник был направлен на чтение почты, 1486 ставили телефоны на прослушку, а 8426 работников были задействованы для прослушивания телефонных разговоров и радиопередач. У «Штази» имелось более ста тысяч неофициальных информантов, и примерно миллион граждан время от времени оказывали министерству госбезопасности разного рода услуги. В «Штази» были заведены дела на шесть миллионов человек. Целый отдел занимался слежкой за другими сотрудниками министерства.

Сигурд Оли закончил излагать статистику, как раз когда они с Эрлендом остановились перед дверью дома Томаса. Дом был небольшой, одноэтажный, с подвалом и казался ветхим, нуждающимся в подновлении. Крыша из гофрированного железа покрылась пятнами ржавчины. Проржавели и сточные желоба. Давно не крашенные стены пошли трещинами. Палисадник пришел в запустение. Из дома открывался красивый вид на море. Особняк был построен в западном квартале города, и Эрленд улучил момент, чтобы насладиться панорамой. Сигурд уже в третий раз нажимал на звонок. Похоже, дома никого не было.

Эрленд заметил корабль на горизонте. По тротуару мимо них в быстром темпе прошли мужчина и женщина. Он широко шагал, опережая свою спутницу, а она изо всех сил старалась не отставать. Они вели беседу на ходу. Мужчина поворачивал голову, а женщине приходилось повышать голос, чтобы он услышал ее. Они не обратили никакого внимания на двух полицейских перед домом.

— Получается, что лейпцигский Эмиль и Леопольд — одно и то же лицо? — сделал вывод Сигурд Оли, нажимая в очередной раз на звонок. Эрленд рассказал ему о своей находке на хуторе у Мшистой горы.

— Похоже на то, — подтвердил шеф.

— И его утопили в озере?

— Вероятно, да.

Томас находился в подвале, когда услышал звонок в дверь. Полиция, понял он. Из подвального окошка ему были видны двое мужчин. Они вышли из черного автомобиля старой модели. Все же неожиданно, что полицейские явились именно сейчас. Он ждал их с весны, потом все лето, и вот уже наступила осень. Ему было ясно, что рано или поздно они придут. Уж если им удалось найти хоть малейшую зацепку, в конце концов они должны были оказаться перед его дверью в ожидании, когда он им откроет.

Томас стоял у подвального окошка и думал об Илоне. О том, как они однажды встретились перед статуей Баха около собора святого Фомы. Стоял прекрасный летний день, они обнялись. Вокруг бурлил народ, громыхали трамваи и шумели машины, но им казалось, что они одни в целом мире.

Томас подумал о ружье английского производства времен Второй мировой войны. Оно принадлежало отцу. Тот получил его от британского солдата вместе с патронами. Томас смазал оружие, почистил и отполировал. Несколько дней назад он съездил в Хейдмёрк,[28] чтобы проверить ружье. В нем оставалась еще одна пуля. Томас приставил ствол к виску.

Илона взглянула на собор и колокольную башню.

— Ты — мой Томас, — произнесла она и поцеловала его.

Бах молча взирал на них из вечности, и Томасу показалось, что на губах статуи заиграла улыбка.

— Навсегда, — проговорил он. — Я останусь навеки твоим Томасом.

— Кто этот человек? — не унимался Сигурд Оли, стоя вместе с Эрлендом на крыльце. — Он имеет какое-то значение для расследования?

— Я знаю только то, что рассказал Ханнес, — ответил Эрленд. — Он был в Лейпциге, и у него там была любимая девушка.

Сигурд снова позвонил в дверь, и полицейские продолжали ждать ответа.

И вдруг изнутри до них донесся едва различимый треск, точно легкий удар, как будто кто-то стукнул по стене молотком. Эрленд взглянул на Сигурда Оли.

— Слышал?

— Там кто-то есть, — ответил тот.

Эрленд постучал в дверь и взялся за ручку. Замок оказался не заперт. Полицейские вошли внутрь дома и позвали, однако им никто не ответил. Они открыли дверь, ведущую вниз в подвал. Эрленд начал осторожно спускаться по ступеням, и тут он увидел лежащего на полу мужчину и старое ружье около него.