Читаем Перепутье полностью

— Да иди ты в парк, покормить голубей, — выругался Андре. По его смущенному виду было заметно, что он очень сожалеет о своем промахе и, судя по довольной морде Фернандо, сожалеть он будет еще долго.

— Я не специально! — покрасневшая Ванда, едва не плача подбежала к инструкторам. Я же засмотревшись на эту сцену, не увидел гарроту, которую, видимо, выронил Андре при падении. Запутавшись в шнуре гарроты, я не удержал равновесие и повалился на пол, сбив при этом с ног Ванду, не слишком деликатно упав на нее.

Глядя на эту великолепную сцену, Андре вместе с Фернандо расхохотались.

— Дей, если ты так хочешь потискать девчонку, может, будешь не столь агрессивен?

— Деймос, что происходит? — эти два вопроса были заданы одновременно Андре и входящим в зал Эдом.

— Я не… это не то… Ванда, я не хотел! — я вскочил и принялся поднимать с пола подругу, которая злобно сопела как закипающий чайник.

— Ладно, в своих взаимоотношениях вы позже разберетесь, но попрошу не вмешивать личные чувства в процесс обучения, — Эд нахмурился и скрестил руки на груди.

— Мы с Деем просто друзья!

— Самое страшное словосочетание для любого представителя мужского пола, — оборвал ее оправдания Эдуард. — Ванда, запомни, никогда в подобных случаях не оправдывайся, сделаешь только хуже.

— И почему мне кажется, что им повезло, что у тебя не получился прием и ты не пригвоздила его к стене одним из своих ножей, — шепнул я на ухо девушке.

— Я же сказала, что не специально, — бросила она озлобленный взгляд в мою сторону. Я лишь кивнул, всем видом показывая, что верю ей.

— Потом пошепчетесь, — прервал нас мой любимый дядюшка. — Дей, доставили коня. Пошли знакомиться с ним и твоим тренером.

Вот тут я побледнел и почувствовал, что меня затошнило.

— И почему ты не подождала немного и не отработала свой прием на одном очень противном принце, — я вздохнул.

— Я все слышал, Деймос. — Я пожал плечами. Да как-то без разницы. Пока я отвлекался на картину распятого Эдуарда в своих мыслях, то немного забыл про причину, вызвавшую такую небольшую неприязнь.

— А почему нельзя Рея учить? К тому же его даже учить особо не нужно, просто правилам игры обучить и немного потренировать, — говоря это, я вытирал вспотевшие ладони о штаны.

— Потому что это невозможно. Хоть Милтон и не раскрывал карты, но могу сказать абсолютно точно, в поло играют отпрыски обеспеченных семейств на определенных видах мероприятий. Это древняя традиция, которую, похоже, никакие войны или катаклизмы не изменят. А, как не крути, в нашем случае только ты тянешь на роль отпрыска обеспеченного семейства.

— Можно поднять семейные хроники и показать всем, как сильно они ошибаются. Кроме нас с тобой и Дефоссе более знатного господина свет не видывал.

— Хватит мямлить, пошли.

Мне ничего не оставалось, как следовать за Эдуардом, тоскливо оглядываясь на Ванду, которой было в это время не до меня: ее кошмарили сразу два инструктора, вдалбливая в кудрявую голову, где именно она ошиблась и почему больше этого делать не следует.

Первое, что я увидел, когда вышел из дома — лошадь, которая била копытом, пряла ушами и вообще не выглядела дружелюбной.

— Тише, Матис, успокойся. Что ты ведешь себя как жеребенок? Не в первый же раз переезжаешь, — спокойный нежный голосок действовал на лошадь явно положительно, потому что бить ногой о землю она перестала, но все равно продолжала двигать ушами и тревожно оглядываться по сторонам.

Обладательницу нежного голоса я не видел, честно говоря, не обращал внимания ни на кого, кроме лошади, но на меня этот голос тоже подействовал немного успокаивающе.

— Мисс Даллас, — голос Эдуарда прозвучал для меня так громко, что я вздрогнул, а лошадь всхрапнула и попятилась. — Нас уверили, что конь будет спокойным и прекрасно подойдет для тренировок неопытного наездника.

— Например, это будет пони, — судя по тому, как на меня посмотрели Эд вместе с этим исчадием ада, они не разделяли моего мнения о будущих тренировках.

— Матис прекрасный конь, очень умный и достаточно дружелюбный, чтобы начать тренировки, но мы только что приехали, а такие перевозки всегда очень большой стресс для любой лошади.

Тут я увидел своего тренера. Им оказалась обладательница нежного голоска, которая была невысокой очень стройной, я бы даже сказал худенькой, девочкой-подростком лет пятнадцати на вид.

Я постарался сфокусироваться на ней, но у меня плохо получалось, мой взгляд постоянно возвращался к лошади. Я так и не понял, как выглядит эта мисс Даллас, кроме того, что она маленькая и худенькая. Если бы я увидел ее где-то еще раз, то вряд ли узнал бы.

Она подходила к нам, ведя лошадь на поводу.

— Я могу только поверить вам на слово, — Эд задумчиво разглядывал лошадь. — Вы правы, прекрасное животное, но у меня все же возникают сомнения в том, что оно подойдет для начинающего.

— Как называется эта масть? — я услышал свой голос и даже вяло удивился, неужели это я спросил.