Читаем Переодетые боги (СИ) полностью

- Не всё ли равно? Это было предупреждение. - Пернатый Ящер сделал вид, что распускает крылья, которых у него вроде не было, но прямо вот сейчас появились, и зашипел с досады. - Держу пари, во второй раз ни перелёта, ни недолёта они не допустят.

- Кто - они? - спросил Большой Кот.

- Безличная форма предложения. Наплюй. Хотя ой...

Мерцание слегка прояснилось, и стали видны четыре сидящих фигуры на одном уровне с нашими героями и ещё четыре скрюченных в три погибели - рядом прозрачной колыбелью.

- А ведь я так и думал, - проговорил Пернатый тихо. - Если признаться.

- Что ты думал?

- Наш старикан недаром помянул четверых златокузнецов. Вот они, возле главного источника магии: карлики Альфригг, Берлинг, Двалин и Грер. Четыре стихии: Альфригг - пламя, Берлинг - земля, Двалин - вихрь и Грер - влага. Все они были нужны, чтобы, раздувая мехами горн, выплавить из руды металл, отковать и закалить до невиданной крепости.

- Закалить? Разве металл этот - не золото? - спросил Пёстрый.

- Но разве руда для него - не рдяные слёзы? - возразил Одноглазый.

- А само сокровище - что это? - спросил Кот. - Оружие, ожерелье или, может быть, пояс, как у нашей Афродиты?

- Все они три и более того, - снова вмешался Саламандр. - Вглядись хорошенько в кристалл. А если свет очи застит - в тех, кто стережёт самих стражей кристалла, чтобы не наделали худшей беды. Авось от твоего пристального взора хмарь поразвеется.

- Оба Ворона, и Хугин, и Мунин, - ахнул Снежнопятнистый.

- Да, - кивнул Одноглаз. - И оба верховых животных Ингигерд. Значит, и она здесь. Воистину верно мною сказано - сокровище, и ограда сокровища, и его колыбель. Что же здесь на самом деле произошло?

Ящер усмехнулся:

- Мудрец просит у неучей совета, могучий у слабых - помощи, а тот, кто загадал, - прорицания? Но и верно: вы были далеко, я же слышал и видел, находясь поблизости.

Итак, - начал он с пафосом, - когда ваша госпожа, оставив верных кошек у порога, явилась в самое горнило бездны, ожерелье только что сошло с наковальни. Впрочем, той, чей стан стройнее ивы, оно могло послужить поясом. Звалось оно Брисингамен, ибо сами гномы звали себя Брисингами.

- Не продадите ли мне это чудо? - спросила Ингигерд.

- Никакого добра во всех девяти мирах не хватит выкупить сей огонь руки, - ответил Альфригг.

- Тогда не обменяете ли на что-либо сходное по цене?

- Нет ничего в трёх землях, Верхней, Срединной и нашей Нижней, чтобы стояло вровень с застывшим расплавом тигля, - сказал Берлинг.

- Может быть, вы просто разрешите мне поносить его некое время, хотя бы месяц?

Гномы безмолвствовали.

- Или неделю?

Громкое молчание в четыре голоса.

- Или хотя бы день - после того, как я выйду отсюда без вреда для себя? - Госпожа отчаялась, и в голосе её были слышны слёзы.

- Если ты вынесешь огненную бурю в Срединные Земли хоть на мгновение, тотчас же разгорится буря мечей и стрел, - ответил Двалин. - Может быть, именно это придётся тебе по вкусу, королева броненосных дев.

Госпожа покачала головой и уже было повернулась, чтобы уйти.

- Но отчего бы нам просто не подарить тебе змею потока? - сказал Грер и усмехнулся.

- Чтобы тебе, погонщица кошек, уже никогда с ней не разлучаться? - продолжил Двалин.

- И в обмен на тебя саму, отрада владыки птиц битвы, - зло расхохотался Берлинг.

- А наидостойнейшей ценой, что уплатят за Огонь Слёз, будет расточительница сего огня, с этой самой поры с ним неразлучная, - завершил заклинание Альфригг. Ибо речи их были заклинанием, которое они сплели все четверо.

Когда же карлы перестали говорить, узорчатая золотая цепь с янтарями поднялась и намертво замкнулась на стройной женской шее.

По счастью, дело одним этим не закончилось. Не стоило Берлингу поминать всуе волшебных кошек и мудрых воронов, которые, как я понял, следили за благородной всадницей издали. Все четверо тотчас ворвались в чертог, а поскольку гномы вложили всю оставшуюся у них силу в заклятие, - сумели одолеть последних без большого труда.

- Их, но не заклятие, поскольку оно уже вступило в силу? - прервал эту речь Снежный Кот.

- Нет, не его. Магические слова изменили суть и обратились вовне, пленив и Брисингов, и их победителей, а госпожу Ингигерд вместе с её новым сиянием заключив в хрусталь, - ответил Саламандр без видимой досады. - "Не сойти живым мне с места: в том гробу твоя невеста".

- Я вижу! - воскликнул Одноглазый, не отозвавшись на цитату популярного скальда, которого, впрочем, он не знал и знать не мог по причине того, что скальд вовсе пока не родился. - Брисингамен своей красой затмевает всё, но не богиню опущенных ресниц, что заключена в солнце и лёд. И она много прекрасней Ингигерд, которую я потерял.

Он рванулся было вперёд, но не смог двинуться с места.