Ида теснее обнимала любимого, она предвидела, что час близок. Вейн уходил от нее навсегда… Скоро состояние больного ухудшилось настолько, что начался бред. Пес сбивчиво говорил ей о своих чувствах, потом принимался беседовать с Эриком. Он просил друга не ходить к ведьме, предсказывал беду. А беда тем временем случилась с ним самим. Еще спустя час пес впал в тяжелое забытье, из которого уже не выходил, и только по редкому и тяжелому дыханию Ида знала: жизнь все еще теплится в родном теле. Она заставила себя одеться и больше ни на минуту не покидала умирающего. По истечению третьего часа вернулся Айнон. Его появление совпало с последним судорожным вздохом-всхлипом оборотня.

— Firi, — заявил эльф, щупая пульс. — Мертв.

— Это вы во всем виноваты, проклятые! Вы! Ненавижу ваш лес, ваши стрелы — будьте вы… — договорить Иде не позволила сильная ладонь, властно заткнувшая ей рот.

Айнон на руках вынес, бьющуюся в жестоких рыданиях, полукровку из камеры и подземелья.

Глава 26. Последнее путешествие

Ида едва ли соображала, что с ней происходит: боль утраты заслонила мир, погасила солнце. Эльф не придумал ничего лучше, как притащить перельдар в ее покои и оставить там одну. Сам он отправился с докладом к королю.

Девушка же предоставленная сама себе, некоторое время стояла посреди комнаты в полной неподвижности, обхватив плечи руками. Ее трясло. Дрожь становилась просто непереносимой. От гнетущей тишины звенело в ушах. Сама не соображая, что она делает Ида медленно подошла к столику, на котором стояла изящная хрустальная ваза. Подняв сосуд над головой, она с размаху ударила им об пол. С грохотом ваза разлетелась на мелкие кусочки. На мгновение стало легче… Далее девушка громила все без разбора: зеркала, безделушки, мебель. Она рвала постельное белье и острым осколком полосовала на клочки, та же участь постигла занавески. С порезанных об острые грани пальцев капала кровь, но Ида не замечала боли. В беспамятстве металась она по комнате, круша все, что только возможно.

На шум прибежали эльфы, но подступиться к вандалке не могли, опасаясь получить по голове чем-нибудь тяжелым. Новость со скоростью пожара разлетелась по дворцу. В комнату ворвалась Эстель. Она кинулась к обезумевшей сестре и схватила ее в объятья. Та, с диким криком попыталась оттолкнуть эльфийку, но принцесса только крепче прижалась к сотрясаемому беззвучными рыданиями телу. Какие чувства бушевали в тот момент в раненом сердце? Ненависть? Дикая боль? Горечь?

Ида сдалась не сразу, Эстель как могла старалась удержать разъяренную сестру. Наконец она замерла, медленно опустившись на пол. Нет, Ида не потеряла сознание, но ярость вдруг оставила страдающую душу. Все стало безразличным, тусклым, до боли захотелось вернуться в темницу, лечь рядом с ним и закрыть глаза. Как будто это могло кого-то спасти… Как будто это могло спасти ее…

Эстель увела пугающе покорную девушку к себе, мимоходом одарив Айнона, который мялся на пороге, таким злым взглядом, что тот опешил. Она ведь не знает? Не знает о том, кто убил пса? На мгновение хладнокровие изменило эльфу и пришлось напомнить себе, ради чего он пошел на все это. Ради своей любви он разрушил жизнь молоденькой девочки. Если Эстель доложат об этом, она не простит преступника никогда. Но знает лишь король, а он сам по уши в… в этой истории. Радует, что ему, Айнону, хватило мозгов запрятать в рукав козырь…

Аркуэнон навестил Иду и остался доволен. Девушка была буквально уничтожена горем, молодой хрупкий разум не мог постичь, охватить и справиться с трагедией. Перельдар впала в состояние транса: не разговаривала, на замечания не реагировала. Изменения в ауре подсказало королю: перед смертью пес все же сослужил ему добрую службу: девочка уже не была девственной. Теперь на сцену можно выйти ему, и не будь он Высшим эльфом, если через час малышка не будет рваться в Ледяной чертог, сжимая жертвенный нож в своих нежных ручках!

— Оставьте нас, — приказал он присутствующим в спальне дамам.

Его повеление не исполнила только Эстель, она осталась стоять рядом с кроватью, напряженно всматриваясь в лицо отца. — Дочь моя, тебе тоже придется уйти. Я хочу поговорить с Идой.

Принцесса сцепила пальцы в замок и не шелохнулась, только взгляд пронзительных голубых глаз стал еще злее. Она не доверяла ему!

— Я хочу поговорить с девушкой наедине, иначе я не смогу ей помочь. Ты же видишь, в каком она состоянии. Оставь нас, — Аркуэнон старался придать голосу всю возможную мягкость.

На этот раз Эстелиминель вынуждена была подчиниться. Она бросила быстрый взгляд на безучастную сестру и вышла.

— Дитя, мне очень жаль твоего друга. Но ты должна жить дальше… Чем я могу тебе помочь? — голос владыки шелестел, как опавшая осенью листва.

Девушка даже не повернула голову.

— Пса не вернешь… Как бы я хотел спасти хотя бы того, второго! Но и это не возможно. Проклятая Маара… Бедный Эрик.

Как он и рассчитывал, при звуке знакомого имени Ида дернулась как от удара и невольно приподнялась на локте.

— Что с ним? — в голосе явственно звучала тревога.