Читаем Перекрестки Сумерек полностью

– Учитывая количество саидар, там использованного, Мать, было не удивительно отыскать поблизости следы и столь же ясные как снег. – Небольшой намек на мурандийский акцент ритмичным звуком цеплялся за ее язык. – Даже спустя столько времени, я смогла бы кое-что понять из того, какие плетения там сплели, если это похоже на что-то с чем я была знакома раньше, но с таким я не сталкивалась. Я смогла проследить все плетение, Мать, и оно полностью не имело смысла. Никакого. Фактически, оно оказалось настолько чуждым, что, возможно, оно не было… – Она снова прочистила горло. Ее лицо слегка побледнело. – Возможно, оно не было сделано женщиной. Мы решили, что это, конечно же, должны были быть Отрекшиеся, так что я проверила все на резонанс. Мы все проверили. – Чуть развернувшись, она указала на своих компаньонок, и поспешно повернулась обратно. Она, определенно, предпочитала видеть взгляд Эгвейн, чем Восседающих, которые уставились на нее, подавшись вперед. – Я не могу сказать, что творилось внутри трехмильного котлована, или как это было сделано, но определенно могу сказать, что там также использовали саидин. Резонанс был настолько силен, что мы могли его обонять. Использовано было больше саидин чем саидар, и намного больше, чем при создании Горы Дракона. Вот все, что я могу сказать, Мать. – Через павильон пронесся звук, звук выдоха всех Сестер, сдерживавших дыхание. Выдох Шириам показался самым громким, но, возможно, это было из-за того, что она была ближе всех.

Эгвейн постаралась не выдать волнения на лице. Отрекшиеся направляли столько силы, которая могла сравнять с землей пол Тар Валона. Если даже Майлинд предложит бегство, то сможет ли она заставить Сестер встретить подобное лицом к лицу? Сможет ли она бросить Тар Валон, и Башню, и Свет знает, сколько десятков тысяч жизней?

– У кого-нибудь есть еще вопросы? – спросила она.

– У меня есть один, – сказала Романда сухим тоном. Ее спокойствие не треснуло ни на волос. – Но он предназначен не этим Сестрам. Если для них больше ни у кого нет никаких вопросов, я уверена, что они хотели бы избавить себя от тяжелых взглядов Совета.

Такое предложение совершенно не вписывалось в ее обязанности, но никто не предложил ничего другого, так что Эгвейн позволила этому пройти. Больше вопросов для Акаррин или ее компаньонок не было, так что их отпустили, и Романда с удивительной теплотой поблагодарила их за предпринятые усилия. Это опять не в ходило в ее обязанности.

– Для кого предназначен ваш вопрос? – Спросила Эгвейн когда Акаррин и пять других Сестер присоединиться к растущей толпе зрителей, стоявших среди светильников и жаровен. Они торопились, как и сказала Романда, сгинуть с глаз Совета, но они действительно хотели услышать то, что будет дальше с их делом. Эгвейн было очень трудно сохранить суровость в голосе. Романда сделала вид, что не заметила. Или возможно действительно не заметила.

– Для Морайи, – сказала она. – Мы подозревали Отрекшихся с самого начала. Мы знали, не зная о последствиях, что был мощный выброс Силы, и он был далеко. Все, что мы узнали в действительности, так это, что Шадар Логот испарился, и все, что я могу сказать относительно этого – мир стал куда лучше без этой бездонной клоаки Тени. – Она задержала хмурый взгляд на Голубой Восседающей, которая, как и многие другие Айз Седай поежилась, словно послушница. – Мой вопрос таков. Что изменилось для нас?

– Как сказать, – ответила Морайя, ровно встречая пристальный взгляд другой женщины. Возможно, она и не была в Совете столько же, сколько Романда, но, теоретически, Восседающие были раны друг другу. – Мы долго готовились на тот случай, если Отрекшиеся действительно выступят против нас. Каждая Сестра знает, как сформировать круг, если будет делать его сама или присоединиться к той, кто уже его создал, пока он не будет состоять из тринадцати. Будет использован каждый, даже послушницы, даже только что поступившие. – Лилейн резко поглядела в ее сторону, но не стала поправлять Морайю, так как они обе были из одной Айя. Они должны, по крайней мере внешне, проявлять единство. С усилием, заставив себя закрыть рот, Лилейн поджала губы.

Романда же не была ограничена подобной связью.

– Нужно ли объяснять то, что каждый из присутствующих здесь уже знает? Мы – те кто, предпринял эти меры. Возможно, Вы об этом забыли? – На сей раз, ее голос был острым как нож. На Совете запрещалось открытое проявление гнева, но не доведение до этого.

Если Морайя и почувствовала укол, то никак не показала этого внешне.

– Я должна объяснить все с начала, потому что мы заглядывали так далеко. Майлид, смогут ли наши круги противостоять тому, что описали Акаррин и Нисайн?

Несмотря на жесткие глаза, полные губы Майлинд выглядели всегда готовыми улыбнуться, но когда она встала, и пристально оглядела каждую Восседающую, словно решила впечатать в них свои слова, она выглядела довольно строгой.