Читаем Перекрестки Сумерек полностью

– Вас призвали на Совет Башни, чтобы узнать об увиденном Вами, – произнесла она с сильным тарабонским акцентом. Сочетание ее темно-золотых волос и карих глаз было для Тарабона необычным, хотя волосы она носила остриженными до плеч, и убранными в кружевную белую сетку, а не заплетенными в косички с бусинами. – Я призываю Вас говорить обо всем открыто и без утайки, и отвечать на все вопросы во всей полноте, ничего не пропуская. Поклянитесь, что Вы так и сделаете перед Светом и Вашей надеждой на спасение и возрождение, или будете наказаны за отказ. – Древние Сестры, которые придумали эту часть церемонии Совета, были хорошо осведомлены, сколько свободы для маневра давали Три Клятвы. Немного пропустить здесь, немного неясности там, и значение того, что Вы сказали, могло быть перевернуто с ног на голову, и, тем ни менее, Вы говорили только правду.

Акаррин заговорила уверенно громко и нетерпеливо, остальные пять повторяли тише, менее официально и осознанно. Многие Сестры целую жизнь прожили не будучи ни разу вызванными свидетельствовать перед Советом. Аледрин подождала пока последняя повторит каждое слово перед тем, как вернуться на свое место.

– Расскажите нам, что Вы видели, Акаррин, – сказала Морайя, как только Белая Восседающая повернулась. Аледрин напряглась, и когда она заняла свое место, ее лицо абсолютно ничего не выражало, но на круглых щеках красовались яркие цветные пятна. Морайе следовало подождать пока она не сядет. Но она, должно быть, очень волновалась.

По традиции… а традиций и обычаев было куда больше чем законов, а Свет знает, что законов было больше чем кто-либо мог их запомнить. Причем, за столетия часто принимались противоречащие друг другу законы, которые наслаивались один на другой. Но традиции и обычаи управляли Айз Седай столько же времени, сколько существовал закон Башни, а возможно и дольше. По традиции Акаррин адресовала свой ответ Престолу Амерлин.

– То, что мы видели, Мать, было неровной дырой в земле круглой формы, – сказала она, делая ударение кивком головы почти на каждом слове. Она, казалось, тщательно подбирала эти слова, словно удостоверяясь, что они были понятны абсолютно всем. – Возможно, первоначально это был ровный круг, формой подобный половине шара, но в нескольких местах его стороны обрушились. Яма – приблизительно три мили в поперечнике и возможно, полторы мили в глубину. – Кто-то громко вздохнул, и Акаррин нахмурилась, словно кто-то собирался ее прервать. Однако, она продолжала без паузы. – Мы не могли быть полностью уверены на счет глубины. Дно покрыто водой и льдом. Мы решили, что в конце концов это может превратиться в озеро. В любом случае, мы без труда смогли установить наше точное место нахождения, и мы готовы с уверенностью сказать, что яма находится на том месте, где когда-то стоял город, называемый Шадар Логотом. – Она замолчала, и в течение долгой паузы единственным звуком был тревожный шелест юбок Айз Седай.

Эгвейн тоже нестерпимо захотелось пошевелиться. Свет, яма, размер которой смог бы накрыть половину Тар Валона!

– У Вас есть какую-нибудь идеи о том, как эта… яма… была создана, Акаррин? – спросила она наконец. Она весьма гордилась тем, насколько ровным был ее голос. Шериам же фактически дрожала! Эгвейн надеялась, что больше этого никто не заметил. Действия Хранительницы Летописей всегда отражались на Амерлин. Если Хранительница показала свой страх, то многие Сестры подумают, что боится Эгвейн. А ей совсем не хотелось чтобы ее заподозрили в подобном.

– Каждая из нас была выбрана, потому что у нас есть кое-какие способности в чтении следов, Мать. Лучшие, чем у остальных, по правде говоря. – Так они были выбраны не просто, потому что никто посильнее не захотел туда отправиться. Это был урок. То, что делали Айз Седай, редко было таким же простым, чем это казалось с первого взгляда. Эгвейн было жаль, что она не может прекратить эту необходимость в повторном изучении тех уроков, которые, как она думала, уже ею изучены. – Нисайн – лучшая из нас, – продолжала Акаррин. – С вашего разрешения, Мать, я позволю продолжать ей.

Нисайн нервно огладила свои темные шерстяные юбки и прочистила горло. Неуклюжая Серая с сильным подбородком и поразительно синими глазами, она славилась знанием законов и соглашений, но, вероятно, волновалась выступать перед Советом. Она смотрела прямо на Эгвейн с видом того, кто не хотел смотреть на собравшихся Восседающих.