Читаем Переход (СИ) полностью

— Колония муравьев кочевников, — ответил Вадим. — Настоящий кошмар джунглей, у них нет муравейника, все время кочуют, строят живые гнезда из солдат только чтобы королева отложила яйца, а потом рабы несут яйца на себе, и колония продолжает свой разрушительный рейд. Все, кто окажется на их пути и не успеет убежать будут съедены заживо, как тот несчастный ленивец.

— Сухопутные пираньи, — сказал я.

— Хорошо, что птицы предупредили, а то не успели бы убежать, — сказал Игорек.

— Для них даже вода не преграда, — заметила Лера. — Живой мост соорудили.

Мы поднялись вверх по ручью еще на несколько километров и разбили новый лагерь.

— Сегодня отдыхаем, а с утра со свежими силами в путь, — сказал Вадим.

Нам удалось подстрелить птицу похожую на фазана, мы наслаждались отдыхом после прошедших безумных событий. Вадим нашел неподалеку от стоянки огромное дерево, диаметром около метра с красноватой корой, долго рассматривал его, а потом рубанул мачете, закапал белый густой сок, попробовав его он крикнул

— Несите тару! Молочное дерево!

Мы подбежали к нему и попробовали сок.

— Вау! Как сгущенка! — воскликнула Лера.

— Чего только не бывает в природе! — согласился Игорек, уже успевший весь измазаться в сладком соке.

— Ты чумазый как Винни Пух, только худой, — сказала Яна Игорьку. — Весь мед тогда сожрал, а теперь все дерево высосешь.

Мы покатились со смеху взглянув на измазанного в белом соке Игорька.

— Есть даже нефтяные деревья, — сказал отсмеявшись Вадим.

Мы с недоверием посмотрели на него, он рассмеялся

— Его сок похож на дизельное топливо, можно заправлять автомобили, одно дерево дает до 50 литров в год. Между прочим, в первые автомобили заливали касторовое масло, тоже добываемое из тропических растений, еще есть хлебное дерево, его плоды по вкусу напоминают хлеб, свечное дерево которое так назвали из-за формы плодов, которые вдобавок ко всему еще и горят из-за содержащегося в них масла, мыльное дерево плоды которого обладают моющими средствами, колбасное и сырное деревья.

— Это похоже на магию и чье то больное воображение, — сказала Яна. — Как природа могла сама такое создать?

— Или на генную инженерию, — сказал я. — И чокнутого профессора.

— Ну для нас генная инженерия на таком уровне и есть магия, — сказал Вадим. — все что мы пока не можем объяснить научным путем, мы называем магией, проявлением сверхъестественных сил или бесовщиной. Яна, например, может воздействовать на электромагнитные поля технических устройств, а некоторые люди на биополе людей, для нас обывателей это магия.

— А Игорек, если бы был магом наверное создал бы конфетное дерево, — сказала Лера.

— Есть и такое! — смеясь сказал Вадим. — И мармеладное тоже!

— Ну точно без магии не обошлось! — сказала Яна.

Набрав соку, мы вернулись на стоянку. На ужин у нас был жареный фазан и сгущенка.

Рано утром мы снова двинулись дальше прорубаться в джунглях, продолжился зеленый ад, но этот ад не переставал нас удивлять.

— Это кромешный зеленый ад! — сказала Яна. — Но вот как в этом аду могут расти такие райские деревья. — Сказала она, отрывая круглую черную ягоду, около четырех сантиметров в диаметре от ствола невысокого дерева, весь ствол которого был ими усыпан.

— Виноградное дерево! — сказал, смеясь Вадим. — И рай и ад в одном месте, как будто чья-то больная фантазия перемешала их в одном месте.

— Мы образованные люди, которые думают, что все знают! А здесь я за две недели такого насмотрелись, на всю жизнь хватит! — сказала Яна.