Читаем Переход полностью

Спустя два дня Мод выходит на яхте в гавань. Ветер десять узлов, апрельское небо в вышине размыто облаками, мерцают скалы. Сбалансировав лодку, Мод закрепляет румпель, вынимает шпильку автопилота и поворачивает крыло к ветру. Забивается в угол кокпита и наблюдает за ним, за легким креном и вздрогами крыла в оранжевом нейлоновом чехле. Проверяет компас, смотрит на кильватерную струю. Автопилот работает, но корректирует избыточно, яхта идет рыскливо. Мод подправляет угол, отклоняет от вертикали. Так лучше, устойчивее, но чтобы добиться желаемого, подправлять приходится еще трижды. Она идет в бейдевинд, на пяти узлах, по ребристой блистающей воде, и по левому борту, не выше палубы, летит чайка. Невероятно, однако яхта держит курс, и ведет ее железка, прикрученная к транцу. Свобода! Свобода делать все, что сделать надлежит. Убирать парус, вести наблюдение. Пойти вниз сварить кофе. Пойти вниз поспать.

Управляющими концами Мод сдвигает крыло автопилота, и яхта плавно уваливается под ветер. Мод слегка травит стаксель, чувствует, как яхта снова балансируется. Мод совершенно растворилась в этой новой игре, где она посредничает между ветром и механизмом. Ее роль изменилась. Уже странно, что прежде она справлялась одна, носилась туда-сюда, как персонаж немого кино. Теперь она эдакий техник. Больше не надо хвататься за лебедку, когда судно приводится к ветру. Не надо мчаться на бак, травить конец – а лодка уже развернулась. Из кают-компании Мод достает табак, садится на корточки в кокпите, чтобы табак не разлетелся, сворачивает самокрутку и выпрямляется, размышляя, в чем слабости автопилота, как его погнет высокая волна, как починить его среди ночи. Все ломается; Мод это понимает. В конце концов сломается все; это она тоже понимает, что уж тут. Но автопилот – эта откалиброванная простота – по виду судя, протянет долго. Мод нравится даже ярко-оранжевый чехол. Флаг, вымпел. Он утешителен, и уже за это она благодарна.

До истечения стоянки у понтона остается четыре дня. Потом либо продлевать, либо перебираться к швартовной бочке. Мод работает с Робертом Карри – иногда до поздней ночи, и нужно надевать налобные фонарики, а то не видно, что делаешь, – и теперь над автопилотом стоят стальные трубчатые опоры, а к перекладине привинчена пара пятидесятиваттных жестких солнечных панелей. Это обеспечит яхту электричеством – во всяком случае, гораздо реже придется врубать двигатель. Карри обещает поставить инвертор.

– Сможешь подключать технику, – говорит он. – Плейер, фен, инструменты. Телефон заряжать.

Он, как выясняется, знает одного человека – у того в сарае валяется лишний «Виктрон». И человек этот готов расстаться с «Виктроном» за бутылку пива.

Мод запасается водой, закупает кое-какую еду. Утром пятого дня отчаливает от понтона и под мотором выходит к прежней стоянке. Когда яхта пришвартована и носом режет накатывающий прилив, Мод идет вниз, через форлюк выпихивает наружу все парусные чехлы, а потом сидит под мачтой, ощупывает паруса, ищет прорехи, торчащие нитки, признаки обветшания. За грот и стаксель она спокойна. Остальные прилагались к яхте – все, кроме красного спинакера, которым она толком не пользовалась, опасается ставить в одиночку. Есть генуя, можно прицепить на пустой штаг (лишняя снасть – нововведение времен Джона Фантэма). Еще один стаксель – галсовый угол уже латан-перелатан; и маленький штормовой, заскорузлый и потрепанный, как ему и полагается, однако придраться, кажется, не к чему.

Мод пакует их и через форлюк бросает обратно в каюту. Время за полдень. Мод жарит яичницу, ест, сидя на сходном трапе, глядя в кают-компанию. Справа УКВ-радиоприемник, новый монитор аккумулятора, регулировщик зарядки солнечных батарей. Под ними – НАВТЕКС, GPS, радар, собственно штурманский столик, где штурмана ждут лишь кофейная кружка, пепельница, прокладчик и латунный циркуль. В глубине, на полке над столом, – «Альманах Ридса», справочник океанских портов, старая «Лоция пролива Ла-Манш» Джона Фантэма. Выше, в сетчатом кармане, – мобильный GPS «Гармин», пара зажигалок, телефон (выключен), солнечные очки, пропуск в кройдонскую больницу. Подле щеки Мод в деревянной ячейке – цейссовский бинокль и фонарик, а другой фонарик где-то под спальником в «гробу». За спиной, в рундуках кокпита, – парашютные ракеты и фальшфейеры (Мод видела, как Роберт Карри проверял на них дату годности). Еще там кранцы и запасные швартовы. Страховочные обвязки, туманный горн, здоровое холщовое ведро – может, хватит, чтоб сделать из него морской якорь.