После обеда она замешивает гелькоут, потом на туерном пароме едет в город за необрастающей краской. На пароме всего четыре машины, грузовик мусороперерабатывающей компании и несколько пеших пассажиров. Деньги собирает матрос с кожаной переметной сумой. Переход занимает семь минут, и все движения матроса – он роняет фразу-другую, выдает сдачу, идет к аппарели – идеально рассчитаны. Он тут ничего не может поделать.

Кафе и киоски на городской набережной в основном закрыты, их листовки до сих пор возвещают о рыбалках прошлого лета, об аренде катеров, которая в этом году на пару фунтов подорожает. Человек на стремянке красит деревянный навес своего магазина сувениров. Постовой сидит на кнехте и смотрит в воду.

Судовая лавка меньше соседнего ларька, где торгуют рыбой с картошкой, но внутри на двух этажах (и по кромкам лестницы) есть почти все, что может пригодиться яхте, владельцу яхты и даже строителю яхты. Фаловые карабины, стопорные блоки, ящики для аккумулятора, фальшфейеры, резиновые сапоги, отпорные крюки, атласы приливов, трюмные помпы. Барабаны разноцветной полиэстерной оплетки, риф-штертов, поливиниловые шланги, продаются по метражу. Заливные горловины, кабельные сальники, дреки. Женщина, которая там работает, – иногда еще работает девушка, но женщина всегда на месте, – лучше тебя понимает, что тебе нужно, но, судя по лицу, яхтами особо не увлекается, под парусом не ходит, а может, и море-то любит не весьма. Она отправляет Мод к полкам с краской у задней стены и наблюдает за ней из устья прохода – за этой молодой женщиной, которую, кажется, прежде уже видела. Что с ней не так – а что-то не так, – продавщица не понимает. Проще всего списать на выпивку – яхтсмены частенько закладывают за воротник. Но и кожа чиста, и глаза. И не пахнет спиртным, когда подходит к прилавку. Платит карточкой, несет краску к двери, в каждой руке по ведерку, но тормозит возле карт, ставит краску на пол и стоит почти сорок минут, водит пальцами по прозрачным конвертам. Иному покупателю, покупателю иного рода продавщица предложила бы помощь, но эта либо точно знает, что делает, либо не имеет ни малейшего представления. В конце концов возвращается к прилавку с адмиралтейскими картами 4011 и 4012.

– И вот это пробейте, – говорит она; слегка картавит, но акцент не девонский. Продавщица кладет карты в пакет. Север Северной Атлантики и юг Северной Атлантики соответственно. Картина проясняется, и когда покупательница выходит на улицу, где две чайки дерутся в канаве за кусок картошки, продавщица прислоняется к окну, глядит ей вслед и думает: мы ее больше не увидим, – и эта мысль звучит пророчеством, и несколько минут продавщица топчется, не зная, заварить ли еще чаю или переставить обувь на витрине второго этажа. А это на нее не похоже. Это совсем на нее не похоже.

2

Наутро Мод поверх джинсов и свитера натягивает робу, варит кофе, жует банан, съедает квадратик шоколада и выходит на палубу. Сидит на крыше надстройки, смотрит вверх по реке, туда, где сливаются свет и вода. Сворачивает самокрутку с табаком из пачки, купленной в городе. Она теперь лучше сворачивает, лучше курит.

Докурив, спускается по трапу с банкой необрастайки. Вчера под вечер она заклеила ватерлинию. Теперь медленно идет вокруг корпуса, проверяет, хорошо ли вышло. Нормально; она открывает банку, наливает краски в кювету, мочит в ней мохеровый валик и начинает красить. Красит час, уже щиплет глаза, и тут приходит Роберт Карри с коробкой одноразовых перчаток и парой пластиковых защитных очков.

– Она же не просто так не обрастает, – говорит он.

Из кармана он выуживает тряпку, выбирает уголок почище и стирает плюху необрастайки с тыла правой ладони Мод. Всего несколько секунд, и в эти секунды оба молчат.

К обеду Мод докрашивает первый слой и отступает от яхты, чтоб избавиться от запаха необрастайки во рту. На верфи сегодня поживее, но большинство лодок по-прежнему стоят сиротливо. На стапеле Роберт Карри и другой рабочий трудятся над прогулочной яхтой, бывшим гидрографическим катером, который в прежней жизни звался «Скаген», а ныне переименован в «Динь-Донну» и весь увешан флагами расцвечивания. Роберт Карри, ныряя в сходной люк, машет, и Мод машет в ответ.

Второй слой ложится на второй день. Согласно инструкции, краска должна быть толщиной с визитную карточку – как толком не пригодившиеся визитки, что лежат в коробке у Мод в машине: «Мод Стэмп, старший специалист по клиническим исследованиям».