Путь недолог. В школе Зои идет между родителями, держит за руки мать, отца. На площадке поджидает директриса. Вокруг толпятся девочки в красных кардиганах, мальчики в красных свитерах. Директриса дарит улыбкой каждого, и все взирают на нее в восхищении. На гудроне детской площадки – бледные меловые чертежи прежних игр. Родители беседуют вполголоса. В вышине плывут дождевые тучи, но дождя не проливают.

– Пора попрощаться, – говорит директриса; к ней подошла помощница мисс Бизли. Зои тянется к отцу. Обнимает его, потом смотрит на мать. Мод наклоняется и целует ее.

– Пока-пока, Мод, – говорит девочка – летом она завела привычку обращаться к матери по имени.

Родители дрейфуют прочь. Некоторые дети в панике за них цепляются. На выручку отряжают мисс Бизли: у нее талант разлучать. Уходят внутрь, красно-серой толпой в открытые двери, следом за директрисой (издали она и сама немногим крупнее ребенка). Родители разбредаются по машинам. Кто-то рыдает. Плачут, смеются над собой, прижимают руки к груди, словно унимая разбушевавшиеся сердца.

Возле «хонды» Тим вжимается лицом в плечо Мод. Он гораздо выше, и поза его отчасти комична. Он говорит ей в плечо, жарко дышит, дрожит спиной. Подходит Белла. Она привезла двойняшек, годом старше Зои. Обещает Мод, что отвезет Тима домой. Приглядит за ним.

– Поначалу кошмар, – говорит Белла, – как будто душу выдрали. Но через недельку станет нормой. Вы уж мне поверьте.

Шофер школьного автобуса стоит у открытой водительской двери, курит, цыкает зубом. Подмигивает Мод. Молодой, но старый на вид человек, или на вид молодой, но старик. Мод садится в машину, смотрит на телефон. Выезжает со стоянки, а Тим с Беллой оборачиваются и машут.

Все, разумеется, происходит так, как предсказывала Белла. Мудрая Белла! Первая неделя, вторая. Коттедж живет в новом ритме. Сегодня физкультура? Кто с утра – мисс Бизли или миссис Лакетт? Где твои туфли? Эй! Десять минут девятого уже! Запах тостов, голоса в радиоприемнике, день пока в тени.

Иногда Мод с ними, но часто уезжает, когда они еще не встали. Три, четыре часа в дороге, целые мили шоссе способна промотать под закрытыми веками на грани сна. Она теперь старший специалист по клиническим исследованиям. Зарабатывает чуть больше тридцати тысяч в год, в Рединге у нее своя выгородка в офисе на верхнем этаже. На ежегодной конференции (в прошлом году – в Брайтоне, в гостинице, которую бомбила ИРА[28]) Джош Фенниман назначает Мод встречу скорее и беседует дольше. Мод доказала, что она ценный, надежный сотрудник, и хотя она не из тех, кому он тайком прочит вознесение в высшие сферы, такие люди ему нужны, и руководству в Рединге поручено проследить, чтоб Мод не заскучала. Но все-таки татуировка ее – тревожный звоночек. Что ей взбрело в голову? Впрочем, Джош Фенниман припоминает дни юности (он и по сей день моложав), мгновения восторга через край, когда он еще не познал, каков мир на самом деле. Намекнули бы ей, что татуировки нынче удаляют лазером, что разумнее маскировать тату получше и уж явно разумнее прикрыть, когда идешь на встречу с исполнительным директором. Дело не только в командной работе. Она вообще нас уважает? У нее проблемы с авторитетами? Хендерсон считает, она в аутистическом спектре, но Хендерсон ясностью взгляда не знаменит, и поэтому он, как и Мод, не фигурирует в списке (очень коротком списке) тех, кому однажды широко улыбнется жизнь.

Sauve qui peut! Большие нестираемые буквы!

Да что ей в голову взбрело?

21

На Рождество снова у Рэтбоунов. Джин, терновый джин, шарады, полуночная месса, индейка – гигантская, и Магнус уверяет детей, что это немецкая овчарка. Зои берут в плен двоюродные сестры, уже некрупные подростки. Золотая фольга от шоколадных медалей размечает тропы по всему дому. Собак подхватывают за передние лапы и заставляют танцевать. В День подарков все гуляют по землям Рэтбоунов. Клочья травы, из холмов выпустили кровь разноцветья, собаки лакают свои отражения в обмелевших широких ручьях. Вышли посмотреть охоту, и вот наконец охотники – их фигурки огибают подножье холма, а потом земля дрожит, свора рассеивается, сливается вновь, всадники жестоко гонят могучих лошадей, Зои у отца на закорках от восторга забывает обо всем.

Январь, и добро пожаловать в школу, дети. Ребенка возит Тим. Ты всё взяла? Потом задерживается поболтать с Беллой или еще с кем из матерей. Их имена, детские имена: у Сью – Дэниэл и Зейди, у Дженни – Тэмзин, у Лу – Майя и Руперт, у Клэр малыш, чьего имени Тим никак не запомнит, – рыжий такой очкарик, хромой, бедняжка.

Мисс Бизли закрывает калитку.

Дома Тим варит кофе и сворачивает сигарету. У задней двери закуток, и хотя порой там воняет керосином из бака и, наверное, это не самая безопасная курилка на свете, Тим традиционно предается размышлениям здесь. Покурить, выпить кофе, поразмыслить, как течет жизнь (его жизнь, его отношения), а если нет больше сил ни думать, ни понимать, приляг, брось думать и вообрази музыку.