Читаем Перекати-поле полностью

Эмма, которая никогда в жизни не летала на самолете, да и на поезде ездившая всего дважды когда-то в юности, купила билет на рейс из Амарилло в Санта-Круз, штат Калифорния. Долгие шесть часов, сидя в среднем кресле в своем ряду с ватой в ушах, чтобы заглушить постоянное нытье и шумные выходки сидевшего позади нее капризного четырехлетнего мальчика, она все размышляла о том, в какой степени неблагополучные гены ее второго сына могли передаться его дочери. По ее жизненным наблюдениям в девяти случаях из десяти старшие дочери походят на своих отцов не только особенностями психики и темпераментом, но и характером, в то время как старшие мальчики повторяют свою мать. Это заключение она могла подтвердить на примере первого сына, Бадди.

Но в крови Сонни, появившегося на свет позднее, не было ни капли сока их семейного древа. Самодовольный материалист, уверенный, что ему все доступно, не способный сочувствовать, он считал себя предназначенным для более высоких сфер, чем положено ему по рождению. «Я создан для кое-чего получше», — заявил он как-то Эмме, глубоко обидев мать, и при первой же возможности ринулся исправлять ошибку, допущенную природой. Он редко бывал в родительском доме, а после женитьбы на женщине, разделявшей его тогдашние взгляды, навестил мать всего один раз. Он сказал, что приехал, чтобы познакомить Эмму со своей женой и дочкой, но на самом деле явился, чтобы взять у нее в долг деньги, которые она получила по страховке за гибель Бадди. Эмма отказала ему. Она по-прежнему относилась к Сонни с неприязнью, а с появлением в его жизни высокомерной модной жены их отношения только усугубились, ибо молодая женщина почти не скрывала своего пренебрежения к тому окружению, в котором вырос ее муж. В глазах Эммы это презрение означало, что скорее преисподняя схватится льдом, чем их дочь будет иметь что-то общее с местом рождения отца и этой строгой серьезной женщиной, которая его воспитала. Эмма все поняла правильно: они больше никогда не приезжали сюда сами и не приглашали ее к себе в Калифорнию. Но она хорошо запомнила хрупкую, очень трогательную и красивую четырехлетнюю девочку, которая практически сразу же спряталась от нее, забравшись к отцу на колени, и отказалась общаться с ней.

Эмма считала, что ребенок безнадежно испорчен. Стоило только взглянуть на дорогие игрушки и одежду, послушать все эти причитания и сюсюканье, посмотреть, как родители трясутся над ней, готовые выполнить ее малейшую прихоть, чтобы понять, какой фрукт получится из девчушки. Но все же это был очаровательный ребенок, с папиными вьющимися светлыми волосами и большими голубыми глазами, смотревшими на нее то ли робко, то ли жеманно — Эмма тогда так и не поняла — из-под длинных ресниц, которые, когда девочка спала, ложились на ее выпуклые нежные щечки, словно пушистые перья. На тумбочке возле кровати Эммы стояла фотография внучки, сделанная в то время.

Сейчас Кэтрин Энн было одиннадцать, в жилах ее текла кровь, унаследованная от родителей, а ее взгляды были уже сформированы воспитанием и стилем жизни, которую вела ее семья. Как трансплантировать ребенка, выросшего среди пальм, у океана, в окружении родителей, которые ему все позволяли, в прерии и передать заботам бабушки, по-прежнему считавшей, что дети, воспитываясь в семье, должны понимать, что они занимают важное место, но центром вселенной все-таки не являются? Этот маленький мальчик в кресле позади нее был прекрасным примером нового воспитания. Не дай Бог. Несмотря на ограниченность пространства в самолете, он все равно должен уважать барабанные перепонки окружающих.

Принимая решение, Эмма понимала, что оно неминуемо приведет к серьезным конфликтам и проблемам, которые, возможно, будут ей неподвластны, но твердо осознавала, в чем заключается ее долг, и в свои шестьдесят два была готова взять на себя риск, чтобы не потерять еще одного ребенка.

Глава 2

— Ну, вот мы и дома, Кэтрин Энн, — бодрым голосом произнесла Эмма Бенсон, когда они заехали в гараж ее дома в Керси, штат Техас. — Отопление нагреет дом довольно быстро, но с чашкой горячего шоколада время пролетит быстрее. Как тебе такое предложение?

Вместо ответа внучка бросила на нее непроницаемый холодный взгляд, и, хотя это происходило все время с момента их встречи в Санта-Круз, Эмма только сейчас смогла рассмотреть, что скрывается за этими голубыми глазами, впервые увидевшими свой новый дом.

— Будем считать это согласием, — сказала Эмма, торопливо открывая дверь в кухню, чтобы ребенок не замерз на холоде в своем пальтишке, слишком легком для техасских зим. — Вот черт! — вырвалось у Эммы.

Ключ не поворачивался в замке — еще один удар по первому впечатлению, — и теперь ей наверняка придется выйти на пронизывающий ветер, чтобы воспользоваться передним входом, и открыть дверь гаража изнутри, — иначе они не попадут в дом.