— Анечка, — раздался голос тёти Нади, когда я вернулась домой, — Мой скорее руки и садись кушать.

Я обречённо вздохнула. Мама Вадима окружила меня материнской заботой, граничащей с обожанием и фанатизмом. Моя мама и так квохтала надо мной как наседка, безумно утомляя излишним вниманием. А теперь их было двое…

Я зашла на кухню и с ужасом уставилась на стол, на котором было выставлено такое количество еды, что ею можно было накормить с десяток человек, — Тёть Надь, ну зачем вы опять столько наготовили? Кто это будет есть?

— Ты будешь! — отрезала она, — Тебе надо хорошо питаться. И моему внуку тоже, — она с обожанием уставилась на мой живот.

Я уселась за стол, уныло посматривая на растущую гору тарелок.

— Давай ешь. Чего сидишь? Потом мы с тобой гулять пойдём! На улице тихо, ветра нет. Тебе — самое то.

Я застонала. Они с мамой, видимо вступив в тайный сговор, заявлялись ко мне по очереди. Наваривая трёхлитровые ёмкости с едой и вытаскивая меня на вечерние прогулки. Хотя я с бОльшим удовольствием просто полежала бы на кровати. Но их было не переубедить.

Тётя Надя даже пыталась записать меня на фитнес для беременных. Мне стоило колоссальных усилий убедить её отказаться от этой идеи. Да и то это стало возможным только после того, как я подключила Веру Степановну и она сказала, что мне не нужны лишние физические нагрузки.

Но от вечерних прогулок я отделаться не смогла…

В перерывах между заботой обо мне и своём обожаемом внуке, женщины скупали в магазинах детскую одежду, игрушки и вообще всё, на что падали их алчные взгляды. Квартира была завалена пакетами, свёртками и коробками… На мои отчаянные попытки прекратить это безумие, женщины только раздражённо фыркали.

А ещё мама вязала. Лет на десять вперёд… Вязаные комбинезоны, шапки и кофты всех оттенков голубого, вносили свою лепту в царящий в квартире хаос. Громов, вероятно, обалдеет, когда увидит, во что превратилось его безупречное жилище… Если когда-нибудь соизволит приехать…

Апофеозом аттракциона безумия явился день, когда женщины заявились вместе с отцом Вадима, который тащил детскую кроватку и манеж. Всё это торжественно было выгружено в гостиной.

В этот день я прекратила попытки возражать обезумевшим от счастья женщинам. Даже кошка больше не пыталась напасть на них, видимо посчитав силы неравными, и предпочитала прятаться до тех пор, пока я не останусь одна, выпроводив заботливых родителей домой.

Под руководством мамы и тёти Нади кроватка и манеж были немедленно собраны отцом Вадима. На мои вопли, что это не пригодится в течение трёх месяцев, никто, естественно, не обращал внимания.

Отец Вадима… Я была благодарна этому мужчине, который философски отнёсся к ситуации и просто принял факт того, что скоро станет дедом. Он не пытался взывать к моей совести, как мама Вадима, которая неделю обвиняла меня в том, что ей не сообщили о моей беременности в тот же день, когда это стало известно мне.

Дядя Женя оказывал мне помощь и поддержку тогда, когда мне это требовалось.

На эти две недели он в какой-то мере заменил мне отца, которого у меня никогда не было. Я знала, как назову сына… Думаю, что Вадим не будет возражать против моего выбора.

Глава 91

Аня

Надо признать, что внимание родителей помогало мне отвлечься от невесёлых раздумий. После нашей последней встречи, мы с Вадимом так и не поговорили… Он больше не пытался встретиться или позвонить мне.

Сейчас, когда злость и обида утихли, я понимала, что поступила неправильно. Поддавшись ослепляющему гневу, я приняла неправильное решение, уйдя от него. Я сама себя наказала из-за своего глупого детского максимализма.

А верхом идиотизма было то, что я решила не говорить ему о ребёнке. Я действительно не имела никакого права так поступать. Как бы не сложились отношения между нами, он имел право знать.

Я представила себя на его месте и возненавидела саму себя. Но сделанного не вернёшь…

В его квартире всё напоминало мне о нём, о времени, когда мы были вместе. Я — просто дура!

Даже когда гнев захлёстывал меня так, что было трудно дышать, я всё равно любила его. И не смотря на это, я сама всё испортила… Своими руками…

Наверное, миллион раз я брала в руки телефон и, отыскав в списке контактов его имя, смотрела на дисплей. Но я так и не решилась позвонить.

Возможно, когда-нибудь он простит меня. Я буду ждать и надеяться, что это случится как можно скорее…

***

Вадим

Обычно перед игрой, я отключаю телефон, чтобы ничто не отвлекало и не сбивало настроя перед матчем. Но в этот день на меня навалилась сводящая с ума тоска. Я скучал по моему рыжему котёнку. Я до одурения хотел увидеть её, прикоснуться к ней, почувствовать вкус её губ. Прижать её к себе и никогда больше не отпускать.

Я хотел услышать её голос. Её голос, который был таким нежным и пьянящим в те минуты, когда она любила меня и звенящим от ярости, когда она бросала мне в лицо обвинения.

Моя Анютка была такой. Она либо любила, растворяясь в чувствах без остатка, либо ненавидела с таким же отчаянием, топя в волнах своей ярости.