Я отказалась. Не хочу валяться в больнице, изнывая от тоски и накручивая себя ненужными терзаниями, относительно своего невесёлого будущего. Дома хотя бы можно было найти себе занятие и отвлечься, в больнице — это было просто нереально. Я бы сама себя съела…

Я тряслась от холода, мечтая поскорее оказаться дома. Снег забивал глаза и я шла, низко опустив голову, пряча лицо от резких порывов ледяного ветра.

— Аня…, - неожиданно раздался за спиной до боли знакомый голос. Тяжёлая рука легла мне на плечо и развернула меня.

Чёёёрт….. Громов во всей красе стоял передо мной. Кажется за то время, что я его не видела, он стал ещё выше, чтобы посмотреть ему в лицо, мне пришлось максимально задрать голову вверх. Сердце… Моё глупое сердце тоскливо заныло. Я, не отрываясь, смотрела в любимое лицо, отмечая то, что взгляд серых глаз стал ещё жёстче, появившуюся между бровей морщинку…

На лице Громова отчётливо читалось изумление, пока он скользил взглядом по моему телу.

Видимо то, что он видел, его не особо впечатлило. Я и сама последнее время с ужасом смотрела на себя в зеркало.

Беременность не прибавила мне привлекательности. Кто там сказал, что все беременные прекрасны? Если это так, то я была исключением. Малыш буквально высасывал из меня все жизненные силы. По мере роста ребёнка, я всё больше приобретала сходство с Кентервильским привидением. С той лишь только разницей, что у последнего не было огромного живота.

Живота… Меня прошиб холодный пот. Три месяца назад я решила ничего не говорить Громову о ребёнке. Я также запретила что-либо сообщать ему всем сотрудникам «Засады». Конечно, существовала вероятность, что кто-то из девчонок проболтается.

Но он уехал в Москву вскоре после нашего несостоявшегося разговора в клубе. Поэтому вероятность, что кто-то из девчонок с ним встретится и сообщит о моей беременности, равнялась нулю.

Вот так я решила! Пошёл он к чёрту! Без него обойдусь. Я не хотела от него ничего. Этот малыш только мой. Он не узнает. Необъятных размеров куртка скрывала от незнающих людей моё интересное положение. Надеюсь, что и для Громова это по-прежнему останется тайной.

Но если я и дальше буду стоять под его пристальным изучающим взглядом… Всё тайное может стать явным.

Я отвернулась от Громова и почти бегом понеслась от него прочь. Но Громов, однозначно, не относился к числу тех, кто сдаётся без боя.

— Ань, садись в машину. Я тебя довезу.

— Убирайся, — процедила я, не сбавляя шаг.

— Не глупи. Я всего лишь довезу тебя, — Громов, пытаясь остановить меня, обхватил меня рукой, положив ладонь мне на живот и удерживая на месте…

Руку… Мне на живот… На мой, торчащий немаленьким таким шаром, живот….

Ну, вот и всё… Я в ужасе закрыла глаза.

— Что за… — услышала я растерянный голос Громова.

Развернув меня к себе лицом, он уставился на меня. Протянув ко мне руки, он рванул молнию куртки вниз.

Изумлённый взгляд Громова был направлен на мой живот, который предстал во всей красе перед всеми, кто желал обратить на него внимание.

Я, похолодев, в ужасе ждала его реакции. И она последовала. Медленно подняв голову, он уставился на меня. Серые глаза угрожающе сощурились. Я зажмурилась в ожидании неминуемой кары.

— Какой у тебя срок? — прошипел Громов. Яростью, которой был пронизал его голос, можно было плавить арктические льды…

Глава 87

Вадим

Я изумлённо смотрел на Анютку. Её что, пытали все эти три месяца? Чёрные круги залегли под глазами на лице землистого цвета. Даже цвет её голубых глаз, казалось, потускнет.

Я скользнул взглядом по её телу? Она что, поправилась? Хотя по лицу этого не скажешь… Уродливая чёрная куртка на три размера больше, чем надо, делала её похожей на самоварную бабу.

Аня молча отвернулась и пошла от меня прочь.

Ну уж нет! Я не собирался покорно наблюдать за тем, как она в очередной раз уходит от меня.

— Ань, садись в машину. Я тебя довезу, — сказал я. Чёрта с два я её отпущу! Если понадобится, я силком запихаю её в машину.

— Убирайся, — услышал я её раздражённый голос.

— Не глупи. Я всего лишь довезу тебя.

Пытаясь её задержать, я обхватил её рукой за талию. Моя ладонь легла на нечто, похожее на туго набитый шар. Не понял…

Я развернул её к себе лицом и уставился ей на живот. Осознание происходящего повергло меня в шок. Неужели…?

Я рывком расстегнул молнию на её куртке. Беременный живот предстал перед моим изумлённым взглядом. Он был такой огромный, что меня удивляло, как я с самого начала не смог разглядеть его под курткой.

Анька сжалась и зажмурилась, избегая моего взгляда. Кровь тяжёлыми толчками запульсировала в висках. Минуту назад я был готов умолять её хотя бы поговорить со мной, теперь же — я был готов убить её. Рыжая стерва спрятала от меня МОЕГО РЕБЁНКА!

— Какой у тебя срок? — я даже дышал с трудом от переполнявшей меня ярости.

Анька молчала, старательно отводя от меня взгляд.