Миссис Эджкомб отвернулась от них и пристегнула поводок собаки к стальному кольцу на стене. Ним заметил, что руки у нее дрожали.

***

— Почему они так поступают, люди, подобные Эджкомбам? — в раздумье спросил Ним, адресуя вопрос в равной степени себе и Гарри Лондону. Они сидели в машине Лондона и вновь направлялись к торговой площади, где Ним собирался пересесть в свой автомобиль, чтобы отправиться в деловую часть города. Он решил, что насмотрелся вдоволь дел с воровством энергии — и в Бруксайде, и здесь — и наконец-то имеет полное представление о подлинных масштабах этого бедствия.

— Причин тому множество, — ответил Лондон. — Причем не только там, где мы только что побывали, но и в других местах. Во-первых, люди склонны болтать языком. Им нравится похваляться, какие они умные, — мол, смотрите-ка, перехитрили такую гигантскую компанию, как «Голден стейт пауэр энд лайт». А пока одни болтают, другие слушают, после чего и сами начинают вытворять нечто подобное.

— И вы считаете, что это объясняет действительные причины эпидемии воровства, свидетелями которой мы стали сегодня?

— Во всяком случае, некоторые из них.

— А как быть с остальными?

— В этом деле замешаны также и отдельные мастера-мошенники — этих я бы хотел прижать в первую очередь. Они везде ищут клиентов, внушая им, что переделанный счетчик — это выгодно и безопасно. И люди клюют на это.

— Но подобное объяснение как-то не вяжется с этим, последним случаем, — продолжал недоумевать Ним. — Состоятельный врач… Ведь профессия хирурга-ортопеда одна из самых высокооплачиваемых. К тому же вы видели его жену, дом. Почему именно они?

— Вот что я вам скажу: когда я работал в полиции, то кое-чему научился, — ответил Лондон. — Никогда не судите по внешности. Множество людей с большими доходами и роскошными домами сидят по уши в долгах. Они изо всех сил борются, чтобы остаться на плаву, экономят на каждом долларе, где только могут, и при этом не слишком разборчивы в выборе средств. Готов поклясться, что это относится ко всему Бруксайду. А теперь взгляните на проблему с другой стороны: до недавней поры счета за пользование коммунальными услугами были намного ниже, но теперь они стали весьма солидными и растут с каждым днем, так что многие из тех, кто до недавних пор не шел на мошенничество, потому что игра не стоила свеч, теперь смотрят на дело иначе. Ставки в игре повысились, и они готовы рискнуть.

Кивнув в знак согласия. Ним добавил:

— И к тому же большинство компаний по обслуживанию населения столь громадны и обезличены, что люди относятся к хищениям энергии совсем иначе, чем к другим проявлениям воровства. Они не столь нетерпимы, как если бы речь шла о краже со взломом или вырывании сумочек у прохожих на улице.

— Я очень много размышлял об этом и думаю, что дело гораздо серьезнее. — Лондон остановил машину на перекрестке в ожидании зеленого сигнала светофора. Когда они тронулись с места, он продолжил свою мысль. — Мне кажется, что большинство людей рассуждают так: вся наша система — куда ни кинь — прогнила из-за продажных политиков, так с какой стати нам, рядовым гражданам, страдать из-за собственной честности? О'кей, говорят они, одну компашку погнали в шею после Уотергейта, а что же те, кто пришел на смену? Стоило им дорваться до власти, как сами бывшие праведники принялись за мошенничество — тут и политический подкуп, и дела похуже.

— Весьма грустное наблюдение.

— Верно, — согласился Лондон. — Но оно объясняет многое из того, что происходит вокруг. Я имею в виду отнюдь не только то, что нам довелось увидеть сегодня. Отсюда резкий рост преступности — от действительно крупных дел до мелких правонарушений. И вот что я вам еще скажу: временами, и сегодня как раз такой день, мне чертовски хочется оказаться в морской пехоте; там все казалось куда проще и яснее.

— Раньше, но не теперь.

— Возможно, со вздохом ответил Лондон.

— Вы сами и ваши люди хорошо поработали сегодня, — сказал Ним.

— У нас как на войне, — Гарри Лондон отбросил серьезный тон и улыбнулся. — Скажите вашему боссу-главнокомандующему: этот бой мы выиграли и принесем ему еще не одну победу.

Глава 9

— Боюсь, что ты лопнешь от важности, — сказала Руфь Голдман Ниму, когда он сидел напротив нее за завтраком, — но должна признаться, что ты отлично выступил по телевидению вчера вечером. Еще кофе?

— Да, пожалуйста, — Ним передал ей чашку. — И спасибо.

Руфь подняла кофейник и наполнила его чашку; как всегда, ее движения были легкими, грациозными и точными. Одета она была в изумрудно-зеленый халат, выгодно оттенявший ее аккуратно расчесанные черные волосы; когда она наклонялась, Ним увидел ее маленькие крепкие грудки. Еще до женитьбы он любовно прозвал их «два раза по полпинты — класс экстра». На лице у нее был едва заметный слой косметики, ровно столько, чтобы выгодно подчеркнуть природный румянец. Как бы рано ей ни приходилось вставать, Руфь всегда выглядела безупречно свежей. Ним, а ему довелось в своей жизни повидать немало женщин наутро после бурно проведенной ночи, считал, что ему следует быть благодарным судьбе.