Читаем Передает «Боевой» полностью

Заключение экспертов передали и Николе Гешеву. Он повертел бумажку в руках и потребовал, чтобы полицейский инспектор Любен Димитров принес ему доклад о результатах проверки 872 человек, проживающих в Софии (Дирекция полиции получила сигналы, что они, возможно, занимаются коммунистической деятельностью). Инспектор и Гешев до самого вечера мудрствовали над этим докладом. Просмотрели и «сигналы» тайных сотрудников. Выделили из списка примерно человек 100 — наиболее сомнительных. Гешев отдал распоряжение Любену Димитрову подготовить план проверки этих людей. На это дал всего три дня.

В списке фигурировало и имя доктора Александра Пеева, проживающего по улице Адольфа Гитлера в доме номер тридцать три. Папка со сведениями о докторе Пееве оказалась довольно увесистой. В отношении его уже дважды вносилось предложение об аресте, но министр внутренних дел и социального обеспечения не подписывал его. Симеон Бурев, известный миллионер и сторонник Гитлера, давал гарантию министру, утверждая, что хорошо знает Пеева, который является его личным адвокатом. Он заявлял, что уверен в его лояльности и в том, что доктор не занимается политической деятельностью.

Просмотрев все документы, шеф контрразведки потребовал, чтобы Любен Димитров ознакомился с мнениями остальных агентов из подведомственных отделению «А» учреждений.

Он освободил своего помощника только тогда, когда убедился, что в Дирекции уже распространилась молва: начальник Гешев действительно не занимается радиостанциями. Пусть «метеорологи» сами сделают хоть что-нибудь. Пусть РО доберется до русских разведчиков» — ведь РО всевидящий и всеслышащий.

Удар этот должен был наконец принести то, что в последнее время оспаривали у такого полицейского, как Гешев.

— Я нанесу удар в четырех направлениях. — Взгляд Гешева блуждал, а мысль пыталась предугадать все остальное. — Я должен победить этих большевиков. Борис должен убедиться в моем мастерстве. Я дам ему почувствовать, что без меня его убьют на второй же день. Это поможет мне погубить Костова, а Делиусу придется сдаться. Для меня это игра во имя власти, а может быть, и во имя крови. Судьба болгар — это я сам. Я еще стану всем в этом государстве. Всем.

В кабинете Гешева, в несгораемых сейфах, лежали папки с именами жертв. Он не подпускал к этим сейфам никого, даже первого своего помощника секретаря отделения Шарбанова. Это был его мирок ужасов, и он распоряжался в нем, довольный своей ролью инквизитора.

В своем рапорте от 23 апреля полицейский инспектор Любен Секлунов доносил начальнику отдела «А», что наблюдение в течение апреля 1942 года за доктором Александром Костадиновым Пеевым результатов не дало.

Между прочим Секлунов писал: