Читаем Передает «Боевой» полностью

Четвертые видели в этом акте советского правительства желание ЦК ВКП(б) еще раз продемонстрировать свою принципиальность и честность в деловых связях.

Пораженный Георгий Говедаров видел, что Москва не делит государства на великие и малые, что уважение, проявленное к нему, — лишь капля во всей системе мышления, в делах большевиков. Он поделился своими мыслями с коллегами:

— Возникает желание заставить наших твердолобых из министерства иностранных дел поучиться тому, что такое дипломатия, такт, принципиальность и культура.

Их сопровождали советские парламентарии. Говедаров расспрашивал неутомимо. Сначала он опасался задавать каверзные вопросы, а потом уловил, что здесь не скрывают и не замазывают неудач.

Во время визита болгарской парламентской делегации в СССР Говедаров из авторитетных советских источников узнал, что Советский Союз не будет возражать, если его примут в Межпарламентский союз.

В Осло, в зале парламента, проходила 35-я межпарламентская конференция.

Говедаров внимательно следил за выступлениями и, поскольку он не нуждался в переводчике, почувствовал фальшь в речах большей части делегатов.

Словно где-то к югу от Осло, под Гданьском и Гдыней, не сгустились тучи, предвещающие большой пожар! Словно эти господа не знали, что германская военная машина к войне готова. Маршал Пилсудский и Рыдз-Смиглы принимали парад в Варшаве и «пугали» своими кавалерийскими дивизиями армии рейха, сосредоточенные на польско-германской границе. Знают ли эти господа парламентарии о том, что немцы бряцают оружием? Знают ли они, что только Советский Союз делает ясные, точно сформулированные предложения, приемлемые для всех стран старой Европы? Эти предложения Советского Союза могли бы укрепить равновесие, сдержать натиск темных сил.

Говедаров негодовал. Вспомнил точку зрения доктора Пеева. И здесь, в Осло, он еще раз мог оценить его прозорливость. Да, прав доктор: в настоящий момент единственная в мире сила, которая не говорит о мире с целью замаскировать свою подготовку к войне, — Советский Союз.

Говедаров попросил слова, когда председательствующий объявил, что предстоят дебаты о приеме новых членов. Он прошел мимо президиума под изучающими взглядами коллег-делегатов. Поднялся на трибуну. В зале стало тихо.

— Многоуважаемые господа, коллеги. — Говедаров говорил по-французски. — Дорогие господа народные избранники…

Последовала обязательная, ничего не говорящая тирада о роли Межпарламентского союза. Затем Говедаров стал говорить о том, что имело самое важное значение, по чему судили о делегате, а именно: какую страну он поставит на первое место в своем приветствии после страны, где проводится конференция.

— …Я приветствую… — Говедаров в отличие от всех выступавших до него ораторов перечислил в алфавитном порядке страны Межпарламентского союза.

В зале были склонны считать, что это самый тонкий дипломат из всех присланных сюда.

Говедаров определил позиции своей делегации и задачи болгарского парламента в настоящий момент.

Через какое-то время все в зале решили, что история союза будет ознаменована рождением нового дипломатического таланта: оратор, прежде чем закончить речь, перечеркнул все сказанное им.

— Я не вижу реальных гарантий для успеха нашего дела, если объективно мыслящие, влиятельные и уважаемые деятели, какими являются присутствующие здесь, не объявят, что в наших рядах явно не хватает коллег из теперешнего русского парламента. Предлагаю принять Советский Союз…

Установилась тишина. Зловещая тишина. Но буря не разразилась. Одни полуулыбки. Оратор возвращался на свое место. Зааплодировали только шведские коллеги.

Говедаров улыбался и думал: так вам и надо, господа, раз вы столь благовоспитанны, что не смеете наброситься на того, кто все поставил с головы на ноги!

Председатель Межпарламентского союза граф Картон де Виар заглянул в список делегатов и спросил технического секретаря:

— Уважаемый оратор — коммунист, не так ли?

— Нет, нет, господин граф, даже наоборот, господин граф. Он член самой правой болгарской партии, той самой, которая подавила большевистское восстание в Болгарии в 1923 году.

Граф де Виар почувствовал, как брови его поползли вверх, но он старался сохранить хладнокровие:

— Как странно.

Делегат Венгрии едва дождался слова. Он имел титул барона. По-французски говорил как парижанин.

— Господа, я выражаю свой христианский протест, свое удивление, огорчение, обиду.

Румынский делегат размахивал руками:

— Наша «железная гвардия» видит, как гибнет христианство на великой русской земле. Я протестую и…

Он говорил долго. Позволил себе даже оскорбить Говедарова. Назвал его «внезапно заболевшим коллегой».

Югославский делегат темпераментно доказывал, что включение советского парламента в Межпарламентский союз подорвет основы союза.

Граф де Виар не предоставил слова остальным претендентам для ответа Говедарову, а их записалось более десяти. Граф поднялся и сказал:

— Господа, есть предложение вопрос уважаемого господина Говедарова рассмотреть пятого сентября этого года.

Царь Борис получил от Бекерле стенограмму речи Говедарова.