Читаем Передает «Боевой» полностью

Петров день. Никто здесь не верил в бога и в его ключника из рая. Но хозяйка и хозяин верили, что ключи от реального рая находятся в руках таких парней, как эти двое: больной Эмил Попов и здоровый, жизнерадостный Эмил Марков. Анна чем-то очень напоминала тех сильных добрых женщин (героинь сказок о гайдуках), которые на зеленой мураве перевязывают раненых богатырей.

В Петров день полагается есть цыпленка. Стоянка позаботилась, чтобы все было, как в настоящем болгарском доме. И чтобы за ужином всего хватило этим добрым и смелым людям. Страшные ветры, если они повеют, поднимут высоко-высоко самых сильных и самых честных.

Бай Димитр встревожился, когда Анна рассказала, что Манол пришел на встречу, как говорится, с пустыми руками, не принес материалов, которые у него просили. Эмил Попов посмотрел куда-то в пространство и сказал:

— Думаю, надо изолировать этого Манола.

Бай Димитр интуитивно почему-то не доверял человеку, которого звали Манолом Божиловым.

Стоянка накрывала на стол, а бай Димитр под предлогом, что у него заболела нога и он должен поразмяться, вышел во двор. Посмотрел на улочку с загадочными тенями, на небо с едва заметными летними звездами. Прислушался. Успокоившись, пошел в дом. Стоянка приглашала гостей к столу. Она пристально смотрела на свою Анну, и глаза ее наполнились слезами: ей бы любить, громко смеяться, бегать по траве под солнцем. Разве для пистолета созданы, эти пальчики?

— Садись, доченька, садись рядом с отцом, чтобы он не старел.

— Садись, Эмил! Садись и ты, Эмил!

Марков с умилением смотрел на Стоянку. Как быстро стареют наши женщины! Стоянке нет еще и пятидесяти пяти, а она уже похожа на седовласую библейскую старуху. Бай Димитру скоро шестьдесят, а он так отяжелел, словно ему все сто. Но это понятно. Ведь эти люди выносят на своих плечах страдания и тяготы, которые приносит борьба.

Попов сидел рядом с Анной и улыбался. Сборка шести радиостанций не такое уж большое дело. Но если придет подтверждение из Москвы и «Пар» снова сядет за ключ — вот это будет дело.

За ужином все оживленно разговаривали.

— Соли посыпь на крылышко, сынок, без соли оно не такое вкусное, — говорила Стоянка.

— Выпили бы, но раз сказали, что нельзя…

— Ну, будьте здоровы! — Эмил Марков поднял ладонь, сложенную в виде ковшика. — На сей раз хватит, бай Димитр. Если хочешь знать, наши продвигаются вперед со средней скоростью тридцать километров в сутки. Возьми карту и измерь расстояние от Харькова до Берлина, потом раздели на тридцать километров. Выходит, что к марту будущего года Берлин падет.

— Аминь… — Стоянка подняла руку, чтобы перекреститься, но, заметив свирепый взгляд мужа, смущенно опустила голову.

— А немцы видели Москву в свои бинокли, — с улыбкой проговорил Марков, разрезая грушу. — Видели. А их командование выясняло у вояк, где бы они хотели получить имение. Под Москвой, под Киевом или под Ленинградом? Сколько им нужно для хозяйства рабочих из местного населения. Но я не боялся за исход войны, потому что знал силу Советского Союза.

Бай Димитр обтер лицо платком и сказал:

— После таких слов хочется петь.

И тихим дрожащим голосом он запел:

Ужин затянулся.

Себе и бай Димитру Анна постелила на полу, а Эмилов устроила в спальне. Среди ночи бай Димитр проснулся, оделся и вышел на улицу. Тишина. Вокруг — ни души. Он походил по двору минут десять и снова лег спать.

Ровно в два часа ночи дверь в прихожую с шумом раскрылась и осталась висеть на одной петле. Бай Димитр вскочил. Перед ним стоял полицейский по прозвищу «Бык» с двумя пистолетами в руках. За ним показался агент-убийца Любен Секлунов — самая верная ищейка Гешева. Агент ударом ноги распахнул дверь в маленькую комнату. Третий агент открыл дверь в большую комнату — и в тот же миг раздался выстрел.

Секлунов пошатнулся и рухнул на пол. «Бык» выстрелил несколько раз подряд. Прихожая наполнилась дымом. Раздались выстрелы и в маленькой комнате, но потом все стихло. В окно влезли полицейские. Послышался шум. Потом крик:

— Готово, господин Секлунов!

«Бык» перевернул тело Секлунова на спину.

— Господин Секлунов убит. Еще есть убитые?

— Эмил Марков убит, господин старший!

Руководитель группы полицейских — агент Любен Абаджиев — приказал надеть на арестованных наручники.

Он уже не думал об арестованных: они в его руках. Не думал и о неприятностях: ведь Эмила Маркова надо было доставить живым. Кто же застрелил его? А Секлунов мертв. Абаджиев задрожал от страха: представил себе лицо Гешева, когда тот узнает, что его любимец мертв. Поручив другим заниматься обыском, он пошел звонить. Набрал номер Гешева и рассказал ему обо всем. В трубке послышалось резкое, как удар хлыста, и очень характерное для Гешева:

— Ну ничего.