Читаем Перед Пропастью (СИ) полностью

Но Максим сейчас находился не просто в темноте, он находился в почти черной, снежной каше, и поэтому он никак не мог разглядеть стрелки на часах. Максим соображал.... Он расстегнул шубу, лёг на снег, как можно плотнее прижавшись к нему, подоткнул концы шубы под себя, пытаясь из своего тела и шубы соорудить маленькую импровизированную палатку. Достал спички. Чиркнул одну спичку, она сразу же погасла. Он чиркал вторую, третью, четвертую, результат был один и тот же. Максим упорно продолжал чиркать. Спички в коробке заканчивались. Максим, лёжа на снегу лихорадочно думал. Он взял сразу четыре или пять оставшихся спичек и зажёг их одновременно. И ему повезло. Хотя и с большим трудом, но он всё же успел, пока горел маленький факел из спичек, увидеть стрелки и определил время на часах. Они показывали восемь часов вечера, десять минут. Максим быстро подсчитал....

- Значит с того момента, когда я отправился в Константиновку и вышел к Амуру, прошло более трёх часов. Чтобы перейти Амур в районе села Константиновка, необходимо затратить сорок пять, пятьдесят минут. Значит три часа, я плутаю неизвестно где! Да! Не очень то весело. И надо же мне было послушать этого Ивана Тихоновича, и принять его приглашение. Вроде не мог обойтись без него. Пельмени, видишь ли, он любит! Сейчас бы сидел дома в тепле и смотрел телевизор. Передачу, "Что, где, когда?" или, "Про Это...". Ох, и балбес же я всё-таки неимоверный! Таких надо поискать! И ещё хрен найдёшь....

Максим только сейчас заметил, что он немного промёрз. Мороз и жгучий ветер делали своё гнусное, черное дело.

Он встал на четвереньки на этот дорожный надолб, насколько это было возможно на этом сумасшедшем ветру, глубоко вздохнул и с определённым сожалением и тревогой, выпустил из рук уже ставшую почти родной деревянную веху.

Максим пополз по этому ледяному выступу-ориентиру. Но ползти ему, к сожалению, пришлось совсем не долго.

Максиму показалось, что он преодолел не более двадцати, тридцати метров, как вдруг он почувствовал, что выступ стал значительно меньше, ниже. А вскоре Максим и вовсе перестал ощущать его. Он исчез совсем.

- Всё...! - почему-то очень спокойно и даже равнодушно, подумал Максим - кранты мне! Кажется, не выберусь. Лесника Каретина, как бы догонять не пришлось...!? И "место..." на "Амональном..." заказывать и столбить его за собой.... Даже если я сейчас попытаюсь вернуться к деревянной вехе, то нет никакой, даже мало- мальской уверенности в том, что я вновь её найду. Да и чем она мне, собственно может помочь!? Ничем.... А значит искать веху нет никакого смысла. Хотя в моём положении, я не вижу никакого смысла, теперь уже ни в чём вообще!

Максим опять остановился....

- Ох, и "Козлодоев" же этот Иван Тихонович...! Пельмени тебе, вареники, да кофе в постель для полного счастья..., только горячей ванны не хватает...- в сердцах опять подумал Максим - Приходи, да приходи ко мне, мы все будем тебя ждать. Ну, вот и пришёл, вот и дождались. Похорон моих Вы, скорее всего, дождались, а не своего дня рождения...! И это ещё в том случае, если Вы меня найдёте в этих сугробах, уважаемые мои друзья...!

- Стоп Максим, стоп...! - обратился он к самому себе, тем самым, останавливая поток, своих возмущённых мыслей - Ты в начале сам успокойся и ногами впустую не дрыкай...! На всякий случай.... Не злись попусту и не паникуй слишком сильно, а уж тем более громко....

Как бы там ни было, но надо всё равно пробовать двигаться в направлении этого исчезнувшего надолба.

По возможности стараться держать его линию и не откланяться ни на шаг, ни вправо, ни влево. Это очень важно сейчас..., хотя если честно сказать..., то на мой взгляд, именно сейчас..., это практически не выполнимо....

Максим опять пошёл вперед. С исчезновением надолба, необходимость ползти по льду Амура, отпала сама собой. Максим шёл, вернее, продирался сквозь снег и ветер, сквозь эту ревущую, снежную пургу. Максим уже чувствовал, что изрядно устал, что сил практически у него не осталось. Делая отчаянные усилия Максим, шёл вперёд, карабкался, полз по льду, еще более часа. Вокруг него, как и раньше кружилась сплошная чёрная стена из снега. Максим чувствовал, что он не только смертельно устал, но, что ещё хуже, он уже довольно изрядно замёрз.

Вдруг в этой непролазной, белой темноте, Максим опять, на что-то наткнулся. Он ощупал этот предмет, и к своему немалому ужасу и изумлению, очень быстро всё понял. Это была хорошо знакомая ему деревянная веха. Та самая, теперь ему уже ставшая ненавистной деревяшка, от которой Максим час назад с большим трудом оторвался и пополз по надолбу. У Максима оборвалось сердце, и как ему показалось в этот момент, легко и бесшумно шлёпнулось прямо на холодный, как сама Антарктида, амурский лёд.