Читаем Перебежчик полностью

Хотя… Я завис, остановившись в холле Управления, прямо возле дверей. Если все пройдёт хорошо, если смогу избавиться от Маркова, от прошлого и всего этого дерьма, почему бы мне не слить нужную информацию полковнику? Напоследок, так сказать. Тупо отправить внеплановый отчет. Мол, обратите внимание на такие-то детали. А уже потом «умереть».

— Максим Сергеевич… — мне навстречу, раскинув руки, устремился Туполев.

Все первые люди завода ожидали моего появления прямо тут, внизу.

— Все хорошо, — я пожал конструктору протянутую ладонь. Хотя он так раскрылся, думал, кинется с объятиями. — Делегация едет следом за мной. Думаю, минут через пятнадцать, будут на месте. Команданте там устроил выход в народ…

— Это, да… — Алексей Андреевич засмеялся. — Кастро любит неформальные моменты. Так… товарищи… — Туполев оглянулся на остальных. — Думаю, пора переместиться к проходной. Гости скоро будут.

Собственно говоря, с этих слов события, словно по запланированному сценарию, резко ускорились. Не успели мы выйти на улицу, ворота, находящиеся неподалёку от «вертушек», предназначенных для сотрудников, разъехались в стороны, пропуская кортеж.

Естественно, мне в этот момент стало не до чего. Не до инженеров, будущего и гадюк. Меня интересовало благополучие кубинской делегации в общем, и Фиделя Кастро в частности. Потому что версию с еще одним исполнителем я все-таки по-прежнему не отметал. Тем более, учитывая внезапную смерть моего связного. Вернее, связной. Таинственную и неожиданную. Если о факте гибели актрисы уже узнали хозяева, думаю, у них это точно вызвало вопросы.

Правда, что уж греха таить, пока готовились к приезду команданте, я реально приложил массу усилий, чтоб его нахождение на территории завода было максимально безопасным. Даже чекисты косились на меня в те дни настороженно. Решили, человек — фанатик своего дела. Тем более, никто из них ведь не знал, что мы, в некотором роде, коллеги. Я замудохал всех своим параноидальным желанием прикрыть каждый угол, закоулок или точку, откуда можно было бы нанести вред кубинцу. Меня даже тихонько отвели в сторонку и попросили не истерить. Но дело в том, что понятие безопасности сотрудников комитета в 1972 году сильно отличалось от моих понятий — человека, знающего, как, кого и каким способом ухитрялись «убрать» в 90-е. Лично, конечно, не сталкивался, был слишком мал, но в силу специфики работы представление имею. По моему мнению, вся хвалёная безопасность комитетчиков строилась на уверенности, что враги не посмеют действовать нагло, не попадут на территорию, не проскочат незамеченными. А когда я напомнил чекистам про убийство Кеннеди, вообще-то президента, которого не смогли уберечь, на меня вообще посмотрели, как на психа. Потому, наверное, и решили выполнить все мои озвученные требования, относительно безопасности. Подумали, у человека с башкой явно «бо-бо». Сделаем, что просит. Соответственно, теперь по всем точкам, с которых можно произвести выстрел, сидели чекисты. Но и это не придавало мне уверенности. Потому как лично я понимаю наверняка, если бы захотел выполнить задание хозяев, выполнил бы. Не знаю, откуда такая уверенность. Скорее всего, отголоски сознания Максима Сергеевича дают о себе знать.

В общем, я все время старался находиться максимально близко с команданте. И на крайний случай, без преувеличения, рассматривал вариант, в котором мне придется его прикрывать. С одной стороны, от этого было как-то смешно. Ну, какой, к чертовой матери, из меня герой? С другой стороны, естественно, вообще ни хрена не смешно. Одно дело изображать героя, к примеру, в «бронике», где риск снижается. Хотя, выстрел в голову никто не отменял. А хорошие снайпера еще со времен Великой Отечественной, (смотри — Второй мировой) уже имеются. И совсем другое дело, отдать свою новую жизнь за лидера Кубы. Похвально, почетно, но глупо. Тем более, я же — не кошка. У меня семи запасных вариантов не имеется. Тут насчет Беляева, и то не понял, за какие заслуги меня в него закинуло.

Кастро, наоборот, был максимально расслаблен, вел себя свободно, наравне со всеми. И вообще, демонстрировал огромную радость и дружелюбие. Ясен хрен! Ему-то, что грустить. Он даже при ужасной жаре, расхаживая по заводу в военной форме и ботинках, чувствовал себя прекрасно. Ни капельки пота не стекло по его мужественному лицу. Рядом с этим человеком я начал испытывать комплексы неполноценности.

Неловкая ситуация возникла только после демонстрационного полета того самого сверхзвукового, пассажирского ТУ-144, который поднялся в небо с аэродрома, находящегося на территории завода.

Команданте с интересом наблюдаю весь процесс, а потом заявил, мол, он просто обязан посмотреть «птичку» изнутри. Так нам перевел его слова сын какого-то испанского коммуниста или революционера. Не запомнил деталей славной биографии отца этого гражданина. Гражданин выступал в роли толмача.