Читаем Перебежчик полностью

Убитых вынесли из шеренги северян, а оставшиеся в живых в центре строя сомкнули ряды. Во рту у них пересохло от соленого пороха, который они лизали, разрывая обертку патрона, а лица почернели. Пот прочертил светлые полоски на черных лицах.

Они заряжали и стреляли, заряжали и стреляли, зажмуриваясь, когда тяжелые винтовки ударялись о покрытые синяками плечи при отдаче, а потом снова заряжали и стреляли.

Земля позади мятежников была усеяна убитыми и ранеными, основные потери пришлись на те места, где заряды картечи ворвались в продвигающиеся шеренги.

Новое знамя южан с усеянным звездами голубым крестом на ярком красном поле разорвала картечь, но какой-то солдат подобрал древко и побежал вперед, пока пуля янки не раздробила ему ногу, и флаг снова упал. Его подобрал другой человек, и дюжина солдат из Нью-Йорка начала по нему палить.

Сержант янки наблюдал за тем, как мальчишка установил на место пулю, но шомпол вошел в дуло лишь на двадцать дюймов, а потом остановился. Сержант протолкнулся через строй и схватил его винтовку.

- Нужно стрелять, черт тебя дери, а потом уже запихивать следующую пулю, - сержант полагал, что мальчишка установил в винтовку уже четыре или пять зарядов и каждый раз забывал взвести курок с капсюлем. Сержант отбросил винтовку и подобрал оружие погибшего солдата.

- Вот зачем Господь дал тебе капсюли, парень, чтобы убивать мятежников. Так что давай, за работу.

Майор нью-йоркского полка развернулся и промчался галопом мимо тела полковника к ближайшей батарее янки, где его лошадь подскользнулась в грязной жиже и остановилась.

- Разве вы не можете смести те пушки? - спросил он, указывая саблей на артиллерию мятежников, накачивающую поле боя дымом.

- Мы не можем передвинуть пушки! - отозвался лейтенант-артиллерист.

Орудия северян так глубоко погрузились в грязь, что даже общими усилиями людей и лошадей их невозможно выло вытащить. Над головами просвистел снаряд и разорвался прямо позади палаток ньюйоркцев.

Две пушки северян выстрелили, но они уже завязли так глубоко, что картечь лишь со зловещим воем пролетела над головами мятежников.

А потом снова раздался этот странный вопль, жуткий и леденящий кровь, одновременно означавший и безумие, и противоестественную радость от убийства, и скорее именно этот звук, а не звуки ружейной или артиллерийской пальбы, убедил ньюйоркцев, что они выполнили свой долг.

Они отошли от завала из веток, по-прежнему стреляя во время отступления, но стремясь ускользнуть от ужасов картечи и винтовок, которые рвали баррикаду в клочья и выбивали из рядов янки всё новых людей.

- Спокойно, ребята, спокойно! - призвал майор, увидев отступление своих войск.

Раненые умоляли отступающий батальон забрать их с собой, но каждый здоровый солдат, бросивший винтовку, чтобы помочь раненому, означал, что станет одной винтовкой меньше для сдерживания атаки. Стрельба мятежников усиливалась, а ньюйоркцев - затихала, но всё равно еще не нюхавшие пороха ньюйоркцы храбро себя показали. Они стреляли при отступлении и не ударились в панику.

- Горжусь вами, ребята! Горжусь! - крикнул сухим ртом майор, а потом завопил, когда его левую руку словно ударили кувалдой. Он недоверчиво уставился на кровь, которая внезапно густым потоком хлынула из рукава.

Он попытался двинуть рукой, из которой сочилась кровь, но мог пошевелить только мизинцем, и потому поднял руку, и кровь прекратила капать. Он почувствовал какую-то странную слабость, но отбросил это чувство, как не имеющее значения.

- Вы молодцы, ребята, и правда молодцы! - его голосу не доставало убежденности, а кровь собралась в лужицу на локте рукава.

Теперь мятежники находились уже у завала, используя его, чтобы прислонять винтовки. Некоторые начали оттаскивать куски баррикады, а другие обнаружили в ней проемы, оставленные для дозоров, и устремились в них. Над рядами мятежников появились дымки, которые унесло ветром.

Ньюйоркцы теперь отходили быстрее, запаниковав при виде канониров, бросивших свои увязшие в грязи пушки и бегущих назад, к лошадям. Один офицер-артиллерист остался и пытался привести орудие в негодность, вколачивая мягкие металлические гвозди в запальные отверстия, но сначала его подстрелили, а потом мятежник заколол штыком и быстро обчистил карманы своей жертвы.

Майору наконец-то удалось наложить жгут выше левого локтя. Его лошадь, оставшись без седока, скакала между полковыми палатками, которые после утреннего смотра так и остались безукоризненно чистыми.

Все входные пологи палаток были должным образом приподняты и прикреплены, пол подметен, а постели аккуратно сложены. Костры полевых кухонь по-прежнему горели. На одном из них кипятился оставленный без присмотра котелок с кофе.

Игральные карты разметало ветром. Мятежники теперь приближались быстрее, и ньюйоркцы побежали под укрытие леса позади лагеря.

Где-то за этим лесом, около перекрестка, где одиноко стояли семь высоких сосен, были другие силы северян, более крупные, а также более крупные артиллерийские батареи и более стойкие завалы.