Читаем Перебежчик полностью

- Но вернись до шести! - предупредил Старбака Пинкертон. - За тобой в шесть зайдет человек, который отведет тебя к реке!

- В шесть часов, - пообещал Старбак и, мучаясь от неопределенности и страха, отправился к конюшне.

Пинкертон уселся на стул Ната и вплотную занялся курицей.

- Славный парень твой брат. Но нервный, Джимми, очень нервный.

- Он всегда этим страдал, - заметил Джеймс. - И алкоголем и табаком он лучше себе не сделает.

Пинкертон улыбнулся:

- Я когда-то тоже употреблял алкоголь и табак, Джимми.

- Но вы человек плотного сложения, а мой брат хилый, - объяснил Джеймс. - Люди вроде нас с вами, майор, страдают от желудочно-кишечных заболеваний, а такие как мой брат - всегда от нервов. В этом он пошел в отца.

- Должно быть, образование - великая вещь, - промолвил Пинкертон, усаживаясь перед тарелкой. Звук канонады усилился, но он не обращал на него внимания.

- Моя любимая бабушка, упокой Господь ее душу, всегда заявляла, что нет такой болезни в Божьем мире, которую нельзя было бы излечить глотком виски. Сомневаюсь, что я с ней согласен, Джимми, но она прожила долгую жизнь и ни дня не болела.

- Но она рекомендовала только глоток, - возразил Джеймс, который рад был польстить Пинкертону, - а не надираться как свинья, майор, ни один благоразумный человек не станет оспаривать целительную силу виски, но к прискорбию, оно обычно используется не в качестве лекарства.

- Твой брат наслаждается своим падением, - с озорством заметил Пинкертон.

- Нат - сплошное разочарование, - признал Джеймс. - Но я смотрю на это так, майор: он отрекся от своих политических заблуждений и встал на тяжкий путь исправления. Он стоял на дороге порока, но с Божьей благодатью вернется на праведный путь к полному спасению.

- Смею сказать, что ты прав, - проворчал Пинкертон. Он никогда не чувствовал себя комфортно в обществе собственного заместителя, когда тот начинал нечто вроде проповеди, но признавал твердые добродетели Джеймса и знал, что стоило потерпеть эту странную проповедь ради того порядка, который внес Джеймс в дела Секретной службы.

- И возможно, мы поможем Нату встать на путь к спасению, - настаивал Джеймс, - предложив ему место в бюро? Нам прискорбно не хватает персонала, шеф. Только посмотрите на это! - он махнул рукой в сторону кипы телеграмм и протоколов допросов.

- Когда он вернется из Ричмонда, - ответил Пинкертон, - мы об этом подумаем, обещаю.

Он обернулся в сторону окна и нахмурился.

- Весьма оживленная канонада. Как думаешь, мятежники нас атакуют?

- К нам не поступало никаких сообщений об атаке противника, - сказал Джеймс, имея в виду, что нападение вряд ли может произойти. Когда готовилась атака, небольшой поток дезертиров всегда приносил новости о приготовлениях врага, но в последние дни на линии фронта между двумя армиями было на удивление тихо.

- Ты прав, Джимми, ты прав, - Пинкертон вернулся к столу.

- Наверняка просто канонерка проводит учения с командой. И без сомнений, если происходит нечто серьезное, мы скоро об этом услышим, - он выбрал недельной давности экземпляр "Республиканца Джексонвиля" и начал читать хвастливую статью о том, как прорывающие блокаду контрабандисты сбежали от кораблей северян у побережья Южной Каролины.

Корабль вез груз парусины из Генуи, французских ботинок, британских капсюлей, гуттаперчи из Малайи и одеколона.

- Зачем им нужен одеколон? - удивился Пинкертон. - Зачем, во имя Господа, он им нужен?

Джеймс не ответил. Он был занят ланчем, накладывая очередную порцию цыпленка, когда дверь в гостиную резко отворилась и в комнату вошел высокий и сухопарый полковник.

Полковник был в сапогах для верховой езды и с хлыстом в руках, а его форма была забрызгана красной грязью, что свидетельствовало о том, что он только что прискакал.

- Кто вы такой, черт возьми? - Пинкертон поднял глаза от газеты.

- Меня зовут Торн. Подполковник Торн, Департамент генеральной инспекции, из Вашингтона. А вы-то кто такой?

- Пинкертон.

- Так, Пинкертон, где Старбак?

- Сэр? Я Старбак, сэр, - ответил Джеймс, сдергивая с шеи салфетку и поднимаясь из-за стола.

- Вы Натаниэль Старбак? - мрачно переспросил полковник Торн.

Джеймс покачал головой:

- Я его брат, сэр.

- Тогда где, мать его, Натаниэль Старбак? Вы уже арестовали его?

- Арестовали? - переспросил Пинкертон.

- Я телеграфировал вам вчера. Кто-нибудь тут вообще своим делом занимается? - с горечью спросил Торн, прекрасно зная, что разоблачающее Старбака письмо Дилейни пролежало запечатанным на его собственном столе слишком долго. - Где же он, черт его подери?

Джеймс слабо махнул рукой в сторону заднего двора:

- На конюшне, надо полагать.

- Отведите меня туда! - Торн извлек из поясной кобуры револьвер и вставил в брандтрубку одной из камор капсюль.

- А я могу поинтересоваться... - нервно начал Джеймс.

- Не можете, чёрт возьми! Ведите меня в конюшню! - заорал Торн. - Я сюда из Вашингтона приперся не для того, чтобы вы передо мной тряслись, как девственница на брачном ложе! Шевелитесь!

Джеймс побежал на конюшню.

Дверца стойла, где держали его лошадь, поскрипывала на ветру. Само стойло пустовало.