Читаем Пепелище славы полностью

- И кто теперь вождь? - поинтересовался старый сотник.

- Вождя нет, - горестно покачал головой его соплеменник.

Ришнар удивленно выпучил глаза. Он мог себе представить многое, но это не лезло даже в его широкие представления о законах орочьих кланов.

- Как нет? - опешил он.

- Северные пришли, - угрюмо подал голос первый парламентер. - Главный у них, сердитый шибко. Тот, что на скале сидел. Сказал, мы виноваты, что брат его пропал, так пока его не отыщем, не будет нам вождя, и вообще можем забыть, что клан такой Черное Солнце на свете существует.

Последняя фраза была, несомненно, прямой цитатой: самостоятельно изобрести столь сложное предложение орк был не в силах.

- Священный клинок предков о колено переломил, - горестно добавил его спутник.

- И вы не воспротивились такому оскорблению? - холодно спросил бывший сотник.

- Их больше трех десятков, - окончательно понурился воин. - А нас четверо осталось.

Острый слух Ришнара уловил целых две нелепицы: "северные" и "главный". Воин не назвал имени пришедшего клана. А упомянутого звания не существовало в Темных армиях отродясь.

- Там что-то странное происходит, - поделился он выводом с эльфами.

- Но это, без сомнения, Шенгар, - заключил Ривендор.

- А почему вас прислали? - крикнула Нириэль унылым переговорщикам.

- Главный сказал своим пусть не суются, - ответил обладатель флага. - Там девка бешеная, пристрелит и поминай как звать. Они нас и отправили.

Четверо урук-хаев вышагивали по сторонам их небольшой процессии, кидая косые взгляды то на эльфов, то на Черное Солнце. Высокие даже по человеческим меркам, рядом с обычными орками они казались просто гигантами. Долговязые эльфы слегка портили внушительность картины - по их представлениям северяне едва дотягивали до среднего роста. И все же, любой урук-хай в ширину превосходил самого здоровенного эльфа раза эдак в полтора.

Ришнар еще раз украдкой оглядел знаки кланов, желая удостовериться, что он все-таки не обознался.

Ночные Тени. Темный Вихрь. Леденящая Смерть. Черные Клинки. Даже во времена большой войны редко можно было встретить в одной компании представителей разных кланов. Здесь их было четыре. И, похоже, северяне не испытывали от того особенных затруднений.

Старый сотник в очередной раз недоверчиво покачал головой.

- Ривендор! - тихо окликнула Нириэль и спросила по-эльфийски: - Тебе не кажется, что мы добровольно следуем в волчье логово?

Эльф тихо кивнул в сторону плечистых сопровождающих.

- Добровольно? Не думаю, что у нас действительно есть выбор. Но я также полагаю, что в нашей ситуации это не худший из вариантов.

В первые дни после бегства из лагеря, после крови и тайны, связавшей их троих, неожиданный компаньон казался ближе любого из родственников и вернее самого надежного друга. Но прошло время, и новые, не менее отчаянные события потеснили в памяти произошедшее ранее. Надежность урук-хая уже не казалась такой очевидной. Эльфийке отчаянно нужны были подтверждения для самой себя, что все будет хорошо, и они не совершили еще одну страшную ошибку.

- Во всяком случае, - сказала она, - два раза он сдержал слово.

При звуках незнакомой речи один из северных орков неодобрительно поморщился - совсем как хищник, скалящий пасть. Было заметно, что ему совершенно не доставляет удовольствия подобная компания, и лишь прихоть вожака не позволяет ему обойтись с "ушастыми" так, как те заслуживают.

Иногда Нириэль ловила направленные в ее сторону взгляды светящихся глаз, и ей становилось окончательно не по себе. Головорезы Черного Солнца навевали ужас тем, что казались осколком, неразрывной частью древнего зла, протягивающего леденящие щупальца из глубины столетий. И все же, в своем бессмысленном служении сгинувшим порядкам, они представляли собой не более чем призрак, отголосок старой легенды. Пусть даже призрак, способный убивать. Для них она была просто эльфом. Врагом, которого следует немедленно уничтожить, потому что таков естественный ход вещей. Их глазами смотрела на Нириэль тупая безликая Тьма.

Внимательные взоры северных воинов были совершенно другими. Дружелюбия там читалось не больше, чем у их переживших век родичей, но этим сходство и заканчивалось. За каждой парой светящихся алых точек скрывался разум. Выдаваемый своим извечным спутником любопытством. И он пугал больше слепой ненависти Черного Солнца. Не преданность могущественной силе, не страх перед грозным Темным Лордом - все желания и страсти, движущие этими сильными, опасными существами, рождались внутри их самих.

А еще Нириэль с содроганием поняла, что Ривендору и Алангору вместе взятым едва достается половина уделяемого ей внимания. И она отчетливо ощущает каждый репей, прицепившийся к грязным волосам и каждую прореху на истрепавшейся одежде. Разумеется, ей должно быть все равно, что думают орки о ее внешнем виде. Но одна мысль не дает покоя, и звучит она примерно так: "Светлый Творец, я выгляжу как чучело!"