Мысли тоже сделались на удивление простыми. Кланы, рудники, эльфы, орки - как все это далеко, нелепо! Когда главное - всего лишь сделать очередной шаг… И еще один… И еще один… Отдохнуть… Идти дальше… Отдохнуть… Идти…

Появление мышей добавили к этим простым задачам еще одну: поесть.

С трудом Орогу удалось схватить одну из проворных визгливых летуний и свернуть ей шею.

Мало. Слишком мало.

Движения руками причиняли многострадальной спине еще больше мук, чем ходьба. Но первая порция еды заставила умолкший было желудок вспомнить о голоде. Кривясь от дикой боли, Орог поймал еще несколько мышей. Он рвал зубами еще живые, трепещущие тела, с трудом заставляя себя вспомнить, что обильная пища после голодовки равносильна смерти. Наверное, он бы так и не остановился, если бы не спина.

По жилам растекалось приятное тепло. Орог решил сделать остановку, чтобы позже насытиться уже как следует. Неизвестно, что ждет впереди, и когда еще получится поесть.

Коварный голосок нашептывал: а не остаться ли в этой пещере, где можно не беспокоиться о пище? Орог решительно отбросил идею. Эта пещера - такая же смерть, как любой из темных коридоров, оставшихся позади. Просто еще более медленная и мучительная.

Проснувшись затемно, Орог дождался возвращения летучих мышей. Плотно позавтракав, он захватил несколько мышек про запас и двинулся дальше, навстречу неизвестности и темноте.

Шаг… Шаг… Остановка… Еще десяток шагов… Сотня… Остановка… Две сотни шагов…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

ГЛАВА 1.

"Хорошо, что у меня нет зеркала", - решила Нириэль, ожесточенно дергая гребень, намертво застрявший в волосах где-то на нижней трети длины. Даже в условиях походного лагеря эльфийке всегда удавалось следить за собой. Если не теплая ванна, то тазик нагретой на костре воды непременно был к ее услугам. Теперь же, в этом нескончаемом бегстве с сомнительной надеждой на успех, у них порой не было и костра, чего уж говорить о тазике!

Она потянула сильнее, и ручка гребня переломилась у самого основания. Злая, как сто орков, эльфийка зашвырнула подальше бесполезную деревяшку. Еще чуть-чуть, и оставшаяся часть расчески полетела бы следом. Но тут появился Ривендор, а демонстрировать при нем всю глубину своего отчаяния Нириэль не собиралась.

Вообще-то, спутанные волосы и немытое тело были просто последней каплей, заставившей вылиться волной злости страх и безнадежность последних дней.

В позапрошлом убежище воины Черного Солнца едва не поймали их. У эльфийки до сих пор все сжималось внутри при воспоминаниях о сильной когтистой лапе, ухватившей ее за ногу из-за края обрыва, когда один из орков пробрался незамеченным к площадке, с которой она держала под прицелом подступы к их укрытию. Врагу не удалось с первого раза сдернуть ее вниз, а в следующее мгновение девушка что было силы саданула ножом по этой страшной руке. На крики подоспел Ривендор, вместе с Ришнаром дежуривший у основания узкого основного подъема. Орк убрался восвояси (а заодно с ним и нож), а в душе Нириэль поселился невиданный доселе испуг. В те несколько кратких мгновений, пока подход оставался незащищенным, устремились в атаку оставшиеся враги. Двое успели пересечь открытое пространство, и бывшему сотнику пришлось совсем несладко. Он получил несколько ран, и от неминуемой гибели старого орка спасло лишь возвращение Ривендора. Не выдержав молниеносной скорости его клинка, воины Черного Солнца отступили.

Ту ночь они продержались, но положение оставалось критическим. Настолько, что их седовласый проводник добровольно раскрыл свою самую сокровенную тайну, неведомую даже бывшим товарищам по клану. Оказывается, Ришнар переносил солнечный свет лучше остальных орков и вполне был способен передвигаться днем. Так что в раскрытом убежище они не оставались ни одного лишнего часа, покинув его на рассвете. Но и следующее место, куда привел их старый сотник, оказалось небезопасным. Черное Солнце вычислило его к концу ночи, и лишь скорый восход спас от очередной изнурительной схватки.

И вот - новое укрытие, и два дня тревожного ожидания. Теперь уже совершенно ясно, что появление врага - лишь вопрос времени, а перемена места только раньше наведет его на след.

Когда-то Нириэль любила ночь с полным звезд небом, прохладой и яркими искрами светляков в росистой траве. Теперь темное время суток казалось ей средоточием всех возможных ужасов. Она ждала заката, как преступник, приговоренный по дикому обычаю людей к смерти, готовится к появлению палача, провожающего на эшафот. А равнодушное к земным бедам светило стояло уже очень низко…

Ривендор тоже глядел на опускающееся солнце, не спеша начать разговор. "Я сойду с ума, если это молчание продолжится!" - подумала Нириэль.

- У меня осталось всего четыре стрелы, - сказала лучница как можно равнодушнее, но истерические нотки, прорезавшиеся в голосе, выдали ее настроение.

Двоюродный брат упрямо мотнул головой.

- Мы продержимся, даже не думай.