Читаем Пепел и лед (ЛП) полностью

День продолжается, но замечая еще несколько ледяных взглядов новенькой, адресованных мне, я перестаю на нее смотреть, хотя ее присутствие меня изводит. Также мне приходится игнорировать хлопки по плечу, пальцы, сложенные в виде перевернутой буквы “Г” на лбах людей, проходящих мимо и смех, который я слышу в коридоре, перемещаясь между классами. Унижение, девушка, желание игнорировать ее, игнорировать всех вокруг и невозможность это осуществить - все это заставляет меня замкнуться в оцепенении, уйти в себя.

Это слишком похоже на то состояние, в котором я был после смерти отца. И меня это пугает. Когда он умер, я знал, что никогда не буду прежним, всегда будет чего-то не доставать, всегда буду искалечен, потому что папы больше нет. Он бы с этим разобрался, смог бы снова вовлечь меня в этот мир, но он не может, потому что это из-за отца я оказался в нынешнем состоянии, и, возможно, никогда не сумею выйти из него. Я вспоминаю папины улыбку, смех, гитару и сосредоточенный взгляд, словно игнорирующий мир, слушая только меня и никого больше.

Сейчас он мне так нужен. Я делаю глубокий вдох, и, оставляя шум школы позади, понимаю, что домой сразу не пойду. Небо затянуто тучами, когда я поворачиваю направо на дорожной развилке, но вероятность дождя меня не пугает, потому что знаю, куда мне нужно идти.

Глава девятая

Джейд

От раздражения у меня сводит плечи, я захлопываю книгу и пробираюсь в конец класса, чтобы занять свободный стол рядом с двумя крупными парнями, которые едва помещаются за партами. Я опускаюсь на новый стул, довольная наконец-то оказаться вдали от любопытного взгляда этого мальчишки. Он вздрогнул, когда я проходила мимо, что подарило мне чувство удовлетворения. В мысли закрадывается образ, как я иду по полю с цветами, и они съеживаются и вянут. Я вздыхаю, радость испаряется.

Я вытаскиваю тетрадь, когда в класс входит учитель. Мужчина очень худощав, так что застегнутая на пуговицы рубашка висит на нем. Я перевожу взгляд на изящные линии своих рисунков и, схватив ручку, начинаю еще один. Волны и изгибы контуров успокаивают меня, облегчают тревогу и подкрадывающийся холод.

Рисуя, я смотрю на свою кисть, держащую ручку. Как я могу не помнить? Я пристально смотрю на ногти, костяшки пальцев, кожу, обтягивающую маленькие косточки моей руки. Как я могу не помнить эти руки? Как они росли, ощупывали, прикасались к чему-то, помимо коры деревьев, мою собственную кожу и…

Кровь.

Я крепче сжимаю ручку пальцами и сильнее давлю на бумагу, практически разрывая ее.

Мертвецы.

Я с усилием глотаю, зажмуриваюсь, но вижу пустой мертвый взгляд Клары и тут же открываю глаза. Ее больше нет. Нет, нет, нет. Это Гравёр убил ее. Он наносит глубокие раны своим жертвам, а затем вырезает что-то у них на коже. Поэтому им удалось связать два убийства. Три. Клара была третьей.

Я кладу ручку, засовываю руки в карманы и осматриваюсь. Столы, полы, пластик, люди. Меня окружают гладкие поверхности и слишком много людей. Их болтовня и движения заставляют меня вздрагивать. Время от времени я слышу удары одного сердца, двух, трех. Так много сердец, стучащих как барабаны. И я расстраиваюсь, вспоминая, что у меня самой сердцебиения нет.

Я осознаю, что моя рука, озадаченная тишиной в области сердца, движется к грудной клетке, сжимаю ее в кулак и опускаю на стол. Я ненавижу это место и эти стены, загоняющие меня в угол и провоцирующие приступ клаустрофобии.

Рядом кто-то покашливает, и я бросаю взгляд в ту сторону. Это один из огромных, мускулистых парней, с бледным лицом, покрытом щетиной, и черными глазами. Он подмигивает. Я отворачиваюсь.

Я все жду и жду звонка, чтобы наконец-то покинуть класс. Но учитель все еще готовится к уроку, перебирает бумаги на столе. Звонок на урок еще даже не звенел. Время тянется так медленно.

В этот момент я замечаю серость, распространяющуюся от мальчика, словно туман, расползающийся над болотом. Сидя за ним, я вижу, как пепельное холодное облако окутывает его как одеяло, и я с трудом могу разглядеть очертания его сгорбленных плеч. Меня пугает то, что чистый свежий воздух вокруг него превращается в нечто плотное и зловещее, способное задушить и сломить его своей смертоносной силой.

Парень остается таким весь день, от урока к уроку, серый, опустошенный и ссутулившийся в форме буквы “с” под тяжестью жуткого серого облака.

Когда он уходит из школы, я не имею ни малейшего представления, куда он направляется, но знаю, что должна за ним последовать. Он не замечает меня и даже не отрывает взгляд от тротуара. Парень просто шагает под дождем, ссутулив плечи и опустив голову, словно боясь встретиться с миром лицом к лицу. Я пытаюсь убедить себя, что он отвратителен, и удержать злость, наполняющую меня силой, но прекращаю это, предпочитая оставаться равнодушной. Однако, этот мрачный серый туман вокруг мальчика продолжает притягивать меня, проникая в незащищенное место глубоко в груди, минуя неприязнь.