Читаем Пенсия для киллера полностью

Подобные обследования не выявляют проблем серьезнее повышенного давления или риска диабета. Но стоит только заказать снимки других частей тела или сдать кровь на восемнадцать различных показателей, и цены моментально взлетают. Кроме того, процесс сразу осложняется различными подготовительными процедурами вроде голодания или необходимости выпить контрастное вещество. А самое некомфортное исследование — эндоскопия. Государство покрывает все расходы, кроме седации, и очень неприятно глотать эндоскоп наживую. Хотя представить, как ты лежишь беспомощная, без сознания, совсем невыносимо.

И все же Когти никогда не пропускала ежемесячный осмотр, пусть это и была чистая формальность. Если она пренебрежет даже диспансеризацией, если не подтвердит, что давление у нее все еще в пределах нормы и никакого диабета нет, это будет равносильно тому, чтобы сдаться, разлениться. Как только примешь изменения в дряхлеющем теле, уступишь старости, следующее задание будет провалено. Потом провалишь еще одно, а в их деле провал часто означает смерть.

В клинике ей не пришлось называть свое имя, поскольку медсестра Пак сразу узнала ее и приветственно поклонилась. Вся приемная была заполнена утомленными родителями. Вид у них был такой, будто им все равно, даже если послезавтра наступит конец света, а детишки рыдали из-за высокой температуры или больных животов и сучили ножками. И все взгляды были устремлены в конец коридора на дверь смотрового кабинета номер три.

Когти специально пришла сегодня, а не в выходные и не в понедельник, чтобы избежать наплыва пациентов. Но их все равно оказалось много — и виной тому была холодная погода. Когти проверила имя доктора на акриловой табличке и уселась ждать.

Занимающая ветхое здание клиника работала без выходных, с девяти утра до одиннадцати вечера. Здесь поочередно принимали специалисты на контракте: терапевты, ортопеды, отоларингологи и педиатры. Жители соседних домов могли обратиться сюда со своими болячками даже поздним вечером, если поднялась температура или у ребенка заболел животик, — и не приходилось тащиться в университетскую больницу.

У здешних врачей не было четкого графика, поэтому и не существовало никакой гарантии, что принимавший вас вчера доктор сегодня окажется на месте. Дорогостоящего диагностического оборудования тоже не было, поэтому в серьезных случаях больных направляли в более крупные медицинские учреждения.

В теперешнее время, когда медицина все больше переходит в частные руки, государственная клиника теряет свою значимость и о ней вспоминают лишь в том случае, когда помощь требуется посреди ночи. Еще пять лет назад, как хорошо помнила Когти, в приемной не было ни одного свободного стула. Теперь же ее довольно скоро вызвали в смотровой кабинет.

Прослушав ее сердце, доктор Чан отложил стетоскоп и кивнул стоявшей рядом молодой медсестре Ким. Та немного помедлила, но потом вышла, прикрыв за собой дверь. Она работала здесь недавно, всего каких-то полгода. Поначалу, когда доктор Чан давал ей понять, что хочет остаться наедине с пациенткой, медсестра глядела на него озадаченно. Но сегодня, пусть девушку все еще смущала непонятная ситуация, она молча вышла: как и все начинающие ассистенты, она научилась не задавать лишних вопросов, когда доктор просил ее о чем-то.

Разумеется, медсестры обсуждали происходящее между собой, представляя всякие сценарии, среди которых самым популярным был мелодраматический: пожилая женщина приходит каждый месяц и неизменно просится на прием к доктору Чану. Как правило, она уходит без каких-либо направлений или рецептов, так зачем же она возвращается, рассуждали сплетницы, причем доктор Чан всякий раз отсылает медсестру из кабинета, после того как прослушает сердце пациентки. Все это очевидно свидетельствует о страстном романе, приключившемся на склоне лет. И хотя связь врача с пациенткой нельзя назвать изменой — она никогда не была замужем, а Чан в свои пятьдесят восемь разведен, — медсестрам нравилось описывать их роман солеными словечками. Возможно, причина крылась в том, что подобные отношения слишком сложно характеризовать в терминах обычной жизни.

— Если у вас были недомогания, следует мне об этом сообщить, — произнес доктор Чан. — Я должен знать о любых проблемах, даже если мы и не включим их в выписку.

— У меня боли в пояснице, но не очень сильные.

— Дать вам направление к ортопеду?

— Я не хочу, чтобы остались записи.

— Могу попросить устно. Скажу, что вам не помешал бы курс физиотерапии.

— Хватит и обезболивающего пластыря.

— Ну хорошо.

— Это не все на сегодня, — сказала Когти.

— Не все? Что вы имеете в виду? — Доктор Чан перечитал записи в ее карточке на экране компьютера на предмет того, что мог упустить.

Когти была поражена. Неужели он и правда не в курсе?