Читаем Пеликан полностью

Он посмотрел на старую супружескую пару. Они играли аккуратно, делая маленькие ставки, но вот мужчина раздраженно покачал головой и поставил последнюю фишку на одно число — семнадцать.

Молодой крупье, скорее всего, уже много повидал в своей жизни и даже глазом не повел, когда Йосип все свои фишки поставил на то же число. Шанс на победу меньше трех процентов.

— Rien ne va plus[30], — объявил крупье и раскрутил рулетку.

Шарик подпрыгивал и будто бы чаще попадал на красное, чем на черное. Семнадцатый сектор черный.

Колесо замедлялось, но шарик все еще нерешительно перекатывался через бороздки, разделяющие сектора, будто был из неугомонной ртути, но наконец замер.

— О, Карлуша, мы выиграли.

Триста пятнадцать тысяч евро.

Господин с благородными седыми висками, одетый в безупречный черный костюм, вероятно директор казино, занял место рядом с крупье.

— Wünschen der Herr weiter zu spielen — vielleicht an einem privaten Tisch? A private table?[31] — поинтересовался он вежливо.

Йосип поднял глаза. Вокруг их стола толпились люди — игроки, бросившие игру за другими столами, чтобы своими глазами увидеть, как фортуна повернется к нему лицом или же, наоборот, отвернется.

Пожилая пара и юноша с большими голубыми глазами продолжали сидеть не потому, что собирались еще раз испытать судьбу, а, скорее, как верные апостолы.

Йосипу не нравилось находиться в центре внимания. Это было настолько неестественно, будто раньше никогда с ним не случалось, разве что тот единственный раз во время войны, когда он болел дифтерией.

— Нет, мы останемся здесь, — решительно заявила Яна. — Так ведь, Йосип? Если сто тысяч отложить нам на будущее, а потом…

Но Йосип ничего не хотел знать. Он собирался поставить все. Не на одиночное число, что было бы безумием, но один к одному: на красное.

— Faites vos jeux, — скомандовал крупье.

Колесо вращалось, и Йосипу казалось, что он всю свою жизнь только и делал, что смотрел на подпрыгивающий шарик.

— Rien ne va plus! — воскликнул крупье.

И вдруг все стало предельно ясно.

Если он выиграет, то на свой капитал откроет учреждение для душевнобольных женщин и девочек, таких как Катарина. И его учреждение будет носить имя героя, который пожертвовал собой, чтобы переправить в безопасное место женщин и детей из горящего города: имя Андрея Рубинича.

Так будет, если он выиграет. Тогда все эти незаслуженные деньги он потратит достойно. На жизнь ему и так хватает. И пусть это несколько больше той английской купюры, с которой он начинал игру, но по ощущениям он все это время играл на деньги Андрея. Зло все же способно привести к добру — он бы раз и навсегда отдал свой долг.

А эмблемой, думал он, должен стать пеликан, ведь Андрею прострелили грудь, когда он пытался спасти другие жизни.

Но еще до того, как шарик остановился, он вдруг засомневался, вспомнив, как Андрей ненавидел пеликанов.

Шарик легкомысленно и капризно прыгнул на красное, будто молодой человек, желающий попробовать все, прежде чем сделать выбор, или как жеребенок на лугу. Все будет хорошо, все должно быть хорошо. Красных полей предостаточно.

Внезапно Йосип ощутил сильнейший толчок в сердце, по всей груди разлился жар, красная пелена заволокла глаза.

Когда рулетка делала последние неспешные обороты, шарик уже лежал неподвижно и больше не мог сдвинуться с места, как ребенок на карусели, как наследник престола, которого демонстрируют народу, но внезапно все происходящее уступило место осознанию, что он умирает, и больше не узнает ребенка, и никогда не услышит, кто стал новым королем.

— О боже, вызывайте скорую! — кричала Яна.

Йосип сидел за столом, осунувшись, будто задремал.

Шарик лежал на единице — на красном секторе.

— У моего мужа сердечный приступ! Ему нужно немедленно в больницу! — кричала Яна.

Вскоре в загребской газете «Вечера» появилось объявление под номером: